Графиня благосклонно посмотрела на девушку, одобрительно улыбнулась, приосанилась и покивала.
— Кто ж спорит, — согласился я. — Но мне любопытно поучаствовать в подобном мероприятии. Разве ты бы не пошла?
— Конечно нет! — вспыхнула Настя. — А если их все-таки жрецы с жандармами накроют? А там ты. Конец репутации! Закроют мастерскую, отберут дом. Арест, тюрьма, анафема.
— Как это дом отберут? — насторожилась графиня.
— Ты никуда не пойдешь! — в один голос проговорили они, и от сюрреалистичности происходящего мне на мгновение показалось, что я просто схожу с ума.
— Иду, — мягко, но твердо возразил я.
— Нет! — Настя уперла руки в бока, а графиня едва заметно приподняла небольшую вазу с засохшей веткой можжевельника над столом, намекая, что начнет безобразничать, если я не послушаюсь.
Я сурово посмотрел на неё, сжав губы. Графиня посмотрела в ответ с невинным видом. Будто кошка, которая норовит скинуть со стола чашку. Демонстративно, настойчиво, из вредности.
— Не надо мне тут рожицы корчить! — немедленно отреагировала Настя, принимая выражение моего лица на свой счёт. — Я волнуюсь! Только устроилась на нормальную работу, не хочу через месяц менять компанию и… хоронить работодателя! — наконец завершила она, раскрываю истинную причину страха.
В голосе все более явно чувствовалось раздражение. И я ее понимал: так она маскировала страх и беспомощность перед ситуацией. Да и присутствие призрака рядом невольно усугубляло это чувство. Усиливало эмоциональный фон и общее напряжение.
— Никого хоронить не придётся, — заверил ее я.
— Откуда ты знаешь? — Она упрямо тряхнула рукой. — Вот если бы ты пошёл не один, а взял кого-то, кто понимает в таких делах. Того же Николая, например. Он жандарм и хотя бы при оружии.
Я посмотрел на неё чуть внимательнее. А затем склонил голову и невинно уточнил, чтобы разрядить обстановку:
— Неужели он тебе понравился?
— Фу! — Она отшатнулась с таким искренним возмущением, что я едва сдержал улыбку. — Вот ещё! Просто у него есть пистолет, и он умеет им пользоваться. Это практично. В его компании у тебя есть шанс вернуться домой, а не поехать в прозекторскую с биркой на пальце.
Я открыл было рот, собираясь оспорить данное заявление, но в этот момент где-то в глубине дома раздался звонок.
Настя посмотрела на маленький экранчик домофона, висевший у входа в мастерскую. Помолчала секунду. Закатила глаза с видом человека, которого жизнь последовательно и методично доводит до ручки. — Принесла нелегкая… Ее реакция меня заинтересовала. Я встал и тоже взглянул на монитор. На крыльце в расстегнутой куртке стоял Николай и смотрел в камеру с тем бодрым выражением, с каким смотрят люди, убеждённые, что им рады. В ладони парень сжимал бумажный стаканчик с кофе.
— Вспомни солнце, — сказал я. — Вот и лучик.
Настя поспешно направилась прочь из мастерской. И я был уверен в том, что встречать этого гостя она явно не желает, несмотря на то, что совсем недавно предлагала мне его в помощники. Я же тяжело вздохнул и направился к выходу.
— Какими судьбами, дружище? — спросил я, выходя на крыльцо.
— Да по перстню новости есть, хотел пригласить тебя поговорить с нашим подозреваемым по делу Рыбаковой, — ответил он, отвечая на рукопожатие. — Есть интерес?
— Конечно! Никогда не беседовал с подозреваемыми.
— Ну и отлично, — обрадовался он, и я заметил, как он поглядывает в окно.
— Настю высматриваешь? — усмехнулся я и он резко повернулся ко мне. С вызовом произнес:
— А если и так, против что имеешь?
— Упаси Творец, — рассмеялся я боковым зрением заметив, как девушка задернула штору.
— Строптивая… — Он допил кофе одним глотком, смял стакан. — Просто хотел поздороваться.
— Зайдешь? — уточнил я.
— Да нет, — замялся он. — Хотела бы пообщаться, вышла бы, и шторы бы не задергивала. Тут, если напролом переть, козыри нужны.
— Она любит цветы, — внезапно выпалил я. — Комнатные.
Николай посмотрел на меня изучающее, будто бы пытаясь понять, шучу я или нет.
— Комнатные? — уточнил он. — В горшках?
— Угу, — кивнул я. — И имена им дает странные. Какой-то такой прикол у нее. Не знаю.
— Изюминка, — расплылся он, и я понял, что информацию приятель к сведению принял.
— Я куртку захвачу, и можно ехать.
— Давай, — согласился он. — В машине подожду, не буду твою бестию нервировать. Пусть пока выдохнет. Нападать буду, когда расслабится.