— Ну, — сказал я вполголоса, — продолжим.
И принялся за работу. Не торопясь вставил камни в гнезда. Оставалось самое кропотливое: полировка серебра, восстановление эмалевых вставок там, где они потрескались.
Я взял мягкую ткань, полировочный состав и коснулся предмета. Пальцы обожгло. Проклятье пыталось оттолкнуть меня. Пришлось активировать защитное плетение, и жжение стало почти незаметным. Начал с нижней части ножки. Это тоже была привычка: начинать с того, что не видно. Потому что, если ты сделал сперва малозаметные элементы, остальное пойдет проще.
Я работал, не торопясь, погрузившись в этот медитативный процесс. Тёмная энергия не любит аккуратности. Она рассчитана больше на страх, на брезгливость, на желание отложить и не трогать. А когда её носителя чистят методично, с заботой и без спешки, она отступает. Пусть медленно и неохотно. Снял потрескавшийся слой почти до основания. Взглянул на работу и довольный результатом, перешел к полировке менее пострадавших частей. Серебро под тканью постепенно начинало светлеть. Тускловатый налёт сходил, и под ним проявлялся тёплый металл, который переливался в ярком свете лампы живым отблеском. Увлекся работой настолько, что даже не заметил, что нахожусь в мастерской не один. И только когда ощутил легкое дуновение холодного воздуха, произнес, не отрываясь от работы:
— Вы спустились по лестнице?
— Я только учусь, — послышался за спиной голос Татьяны Петровны. — Перемещаться мгновенно скучнее. Теряешь ощущение пространства.
Я чуть улыбнулся, продолжая работать.
Несколько минут она молчала. Но я чувствовал, что она пристально наблюдает за моим занятием.
— Давно вы здесь? — уточнил я, чтобы поддержать разговор.
— Достаточно, — был мне ответ. — Наблюдать за тем, как вы работаете, очень даже… интересно. Никогда не думала, что реставрация сможет меня настолько увлечь.
— И что же в нем интересного? — произнес я.
— Вы даете вещи вторую жизнь, — ответила Татьяна Петровна, и я почувствовал холодок. Она подходила к столу. Наверное, чтобы лучше рассмотреть предмет. — Под вашими руками она словно перерождается. Это завораживает.
— Кажется, я уже видела эту работу. Виноградная лоза с цветочными вставками. И техника чернения. Так делали во второй половине прошлого века.
Я опустил инструмент и обернулся.
Татьяна Петровна стояла у края стола, чуть склонив голову, с любопытством рассматривала пепельницу.
— Вы видели похожую вещь? — спросил я, глядя на призрака.
— Я знаю только про изделия этих мастеров, — Они создавали предметы искусства для узкого круга заказчиков. Их работы очень высоко ценились. Мой покойный муж хотел заполучить одну из таких вещей. Но увы, так и не смог. К тому времени династия мастеров уже канула в небытие, а после их смерти за вещами началась настоящая охота. В переносном смысле, конечно. Они сильно взлетели в цене.
Я секунду помолчал. Потом отложил инструмент, взял тряпочку, вытер руки. Взглянул на Татьяну Петровну.
— Вы слышали о коллекции Долгоруких?
Она медленно оторвала взгляд от пепельницы и произнесла:
— Я скажу вам больше, юноша, — ответила она после паузы. — Я знала эту семью, пусть и весьма поверхностно. Не самые приятные люди. На меня они произвели плохое впечатление.
— В чем это выражалось?
Графиня немного помолчала:
— Я была знакома с двумя прямыми наследниками, — ответила она после паузы. — И они очень хорошо характеризовали детишек из древних семей, которым не привыкли отказывать. Капризные, избалованные, свято верившие в то, что мир вертится вокруг них…
Она сокрушенно покачала головой.
— Сейчас таких называют «золотая молодежь», — произнес я.
— Хороший термин, — согласилась Татьяна Петровна. — Полностью отражает суть человека. Брат был азартным, что было в порядке вещей для общества того времени. Он не умел останавливаться. И, как водится, проигрался. Спустил все, влез в долги… Ходили слухи, что в последние годы он связался с людьми, которых порядочные семьи не приглашают в дом.
Я кивнул:
— Люди, которые ссудили ему деньги, когда банки в кредитах уже отказывали.
— Они самые, — подтвердила графиня и посмотрела на пепельницу. Уточнила:
— Она проклята? Я чувствую в ней нехорошую энергию. Такую, которая может сжить со свету, если будешь с ней недостаточно осторожен.