— Вы чувствуете проклятия?
— Я же призрак, — просто ответила Татьяна Петровна. — Как оказалось, мы ощущаем тонкие астральные материи куда острее, чем люди.
— А можете подсказать, какого типа это проклятье? — живо поинтересовался я.
Графиня замерла, словно прислушиваясь:
— Скорее всего, страж, — ответила она после паузы. — Знаете, что это?
Я кивнул. Стражами называли сильные проклятья, которые срабатывали при сочетании определенных условий, которые задавали при наложении.
— Выходит, проклятье все-таки рукотворное, — заключил я. — Кто-то наложил его специально. Интересно, для какой цели?
Графиня кивнула в сторону сейфа, в котором была закрыта шкатулка:
— На ней было то же самое. Теперь его нет. Только остаточный след. Видимо, кто-то его активировал.
Я удивленно поднял бровь. По всему выходило, что если проклятья были одинаковыми, кто-то проклял всю коллекцию. А еще, скорее всего, Одинцову поплохело именно от сработавшего стража, который был заключен в шкатулке. И теперь мне стало еще интереснее узнать про нее побольше. Может быть, удалось бы найти спусковой крючок, который его активирует.
— Странные дела, — пробормотал я. — Две проклятых вещи, одержимые часы…
— Какие часы? — насторожилась Татьяна Петровна и быстро уточнила. — Я надеюсь, вы не принесли их в мой дом?
Я покачал головой и вкратце рассказал Татьяне Петровне то, что услышал от Звонарева. Графиня слушала внимательно, не перебивая.
— Так что когда я нашел их, сущности уже не было. Но, на всякий случай, ими займется ОКО, — заключил я. — От греха подальше.
Призрак вздохнула и покачала головой:
— Выходит, история семьи Долгоруких все-таки завершилась весьма паршиво.
— Скорее всего, — согласился я. — И теперь мне нужно знать, сколько предметов было в этой коллекции. И в чьих они руках. Пока не появились новые жертвы.
Я откинулся на спинку кресла и медленно произнес, не сводя взгляда с пепельницы:
— За этими предметами стоит что-то важное. А еще мне очень интересно, почему часы не были прокляты.
— То есть то, что они стали одержимыми для вас пустяки? Дело житейское? — уточнила графиня.
— Ну да, — не стал спорить я. — С кем не бывает? Интересно, а поселившаяся в них сущность могла поглотить проклятье?
Я с любопытством взглянул на Татьяну Петровну, в надежде, что она знает ответ, но та пожала плечами:
— Чисто теоретически да. Проклятье — это негативная энергия, только концентрированная. Именно таким и питаются многие сущности. Ну, кроме меня, конечно же.
— Эх, теперь возник еще больший интерес узнать про остальные вещи, — протянул я.
— Вот, значит, почему Анастасия сегодня искала в этих ваших интернетах следы коллекции, — задумчиво произнесла Татьяна Петровна и тут же пояснила, заметив мой удивленный взгляд. — Мне было скучно, и я спустилась в гостиную. Некоторое время наблюдала за ней. Как за вами, когда вы чистили пепельницу. Мне нравится смотреть за людьми, которые увлечены своим делом. Они словно бы раскрываются для меня. Становятся настоящими.
Татьяна Петровна произнесла это совершенно невозмутимо, будто наблюдение за чужой работой было вещью само собой разумеющейся.
— Надо отдать должное, девушка искала информацию очень сосредоточенно. Несколько раз переходила на одни и те же ресурсы, выписывала что-то в тетрадь, снова начинала лихорадочно искать.
— Я и попросил её узнать про коллекцию как можно больше информации, — сказал я и с любопытством уточнил. — И что, она нашла что-нибудь интересное?
Татьяна Петровна пожала плечами:
— Не знаю. В какой-то момент она взяла со стола телефон, позвонила кому-то, а затем убрала ноутбук, схватила сумку и быстро куда-то ушла. Даже дверь не заперла. А если бы в дом ворвались грабители?
Я положил инструмент на стол:
— Вы же знаете, что дом оплетен защитной сетью.
— Знаю, — ответила женщина. — Но такое уже случалось. Это большой стресс, скажу я вам.
— Так куда она пошла? — перевел я разговор в более предметное русло.
— Понятия не имею, — с полным спокойствием ответила графиня. — Она же не стала мне докладывать. А телефонный разговор я подслушивать не пожелала. Для этого я слишком воспитана. К тому же я могла узнать что-нибудь очень… интимное. И потом не нашла бы себе места от волнения.
— Вас так пугают чужие тайны?
— Творец с вами, — отмахнулась графиня. — Просто тяжело хранить случайно подслушанное и не поделиться ей ни с кем. А с кем мне делиться? Вы бы меня отругали за такое, если бы я поведала вам. И были бы полностью в своем праве, но…