Пол был выложен крупной черно-белой мраморной плиткой, немного стертой по центру зала. Высокий, сводчатый потолок с лепными розетками по углам. Рассеянный свет из высоких окон по обе стороны от входа падал косыми полосами, в которых медленно оседали частички пыли. На стене, между окнами, висел большой портрет Императора в тяжёлой раме. На полотне был изображен строгий пожилой мужчина, он взирал с холста усталым взглядом, который бывает у людей, что долго несли что-то тяжёлое и, наконец, позволили себе скинуть эту ношу. И хоть немного побыть простым человеком.
— Сейчас за вами придут.
Я кивнул и отошел от стойки, терпеливо ожидая.
Через минуту из коридора слева появилась молодая женщина в тёмном костюме. Она взглянула на меня и с улыбкой произнесла:
— Здравствуйте. Следуйте за мной, пожалуйста.
Я поздоровался в ответ и последовал за ней вглубь здания. Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Мраморный пол сменился старым потертым паркетом. Вдоль стен коридора тянулись небольшие витрины с предметами: монеты, печати, медальоны, несколько миниатюрных портретов в овальных рамках.
В конце коридора секретарь остановилась у двери, постучала и приоткрыла створку:
— Фёдор Васильевич, прибыл ваш гость.
— Прошу, прошу, — послышалось из кабинета, и женщина открыла передо мной дверь, приглашая внутрь.
— Спасибо, — произнес я и шагнул в помещение.
Кабинет директора музея был просторным. В углу расположился столик и пара кресел, рядом пристроилась высокая напольная лампа с зелёным абажуром. Вдоль стен стояли шкафы, забитые книгами. Даже беглым взглядом я приметил истрепанные корешки достаточно редких фолиантов.
В центре кабинета расположился крепкий дубовый лакированный стол, на котором лежала стопка папок. В кресле за столом расположился крупный широкоплечий мужчина с короткой седой бородой. Он приветливо улыбнулся, встал и протянул руку:
— Добрый день…
— Алексей Орлов, — представился я, подходя ближе и отвечая на рукопожатие.
— Фёдор Васильевич Рощин, — произнёс он, крепко сжав мне ладонь. — Рад познакомиться. Присаживайтесь.
Я сел на мягкий гостевой стул напротив.
— Чай? Кофе? — с улыбкой предложил мужчина.
— Не откажусь, — согласился я, понимая, что разговор может быть долгим.
Хозяин кабинета кивнул и нажал кнопку стоявшего на столе телефона:
— Ирина, принесите нам чаю, — попросил он, и в ответ из динамика послышалось отчеканенное «хорошо, Федор Васильевич». Мужчина же с интересом взглянул на меня:
— Итак, юноша, ваш секретарь сказала, что у вас есть предметы из коллекции Долгоруких. Позвольте полюбопытствовать: откуда?
— Мне их принесли на реставрацию, — ответил я. — От частного владельца.
При упоминании вещей коллекции глаза Рощина вспыхнули азартом.
— И вы узнали вещи? В вас чувствуется опыт. Хотя с виду вы достаточно молоды.
— Я искал фото коллекции в интернете, — просто ответил я. — Чтобы понять, как выглядел рисунок.
Он кивнул:
— Завидую вам, юноша. Прикоснуться к редким вещам коллекции Долгоруких…
Он покачал головой и продолжил:
— Это вещи с поистине уникальной историей.
— Расскажете? — с интересом уточнил я.
Рощин хитро прищурился:
— Конечно. Но сперва вы скажете, что за предмет попал вам в руки.
— Пепельница, — просто ответил я.
— Пепельница, пепельница, — забормотал Федор Васильевич, принявшись лихорадочно перебирать лежавшие на столе папки. — Да где же он… Ага, вот.
Фёдор Васильевич вынул из стопки бумаг толстый журнал и открыл его.
— Я почти десять лет по крупицам собирал всю информацию о коллекции Долгоруких, — произнес он, лихорадочно листая страницы. — И составил полную опись коллекции. Ага, вот она!
Он взглянул на страницу и озадаченно произнес:
— Пепельница из этой коллекции значится как «утраченная при разделе имущества». Нам не удавалось её найти ни на одном из аукционов, ни в частных коллекциях, ни в музейных. Откуда она у вас?
Я развел руки:
— Увы, я не могу назвать вам имя заказчика.
Рощин кивнул:
— Понимаю, понимаю. Не все предметы удалось найти. Нам удалось отследить семь предметов из коллекции. Ещё пять значатся как пропавшие без вести.
— Двенадцать предметов в коллекции?
— Тринадцать. — Он поднял взгляд. — Тринадцатый это так называемый «замковый» предмет. Если верить описи, именно вокруг него вся коллекция и строилась. Остальные двенадцать в каком-то смысле его обрамление.