Асфальт блестел после недавнего дождя, воздух пах мокрой землёй и хвоей. Сам парк выглядел не самым ухоженным. Но оно и понятно. Парк располагался далеко за чертой города и не входил в списки туристических и популярных. Большой, облагороженный, но без лоска, с густыми зарослями, где можно было спрятать не то что аукцион, а целый полк. Лишние свидетели никому не были нужны ни нам с Николаем, ни организаторам тайного мероприятия.
Приятель стоял метрах в двадцати от меня и все еще не узнавал. В тёмной куртке, спрятав ладони в карманах и прикусывая зубочистку. Я стоял и наблюдал, мне стало интересно, когда приятель признает во мне того самого выпускника семинарии, которого завербовал на работу.
— Ну дела! — выкрикнул он, выплюнул зубочистку в урну у тропинки и шагнул навстречу. — Не узнать тебя, реставратор!
С прищуром окинул меня взглядом, от ботинок до маски в руке и одобрительно усмехнулся.
— А ты хорошо подготовился. Костюм сидит как влитой, галстук шикарный. А маска — вообще огонь. Легко скроет личность, но оставит след в воспоминаниях. Все запомнят японского лиса, а не твою уложенную шевелюру и типовую физиономию.
Я рассмеялся, вертя маску в пальцах. Приложил к лицу. И пригрозил:
— Не гневи лиса-хитреца. Мне, между прочим, сулили удачу и деньги.
— Ну и прекрасно. И то и другое тебе пригодится. И уши свои огромные держи востро.
Николай вынул из кармана небольшую рацию, чёрную, неприметную, показал мне.
— А это нам для связи с ребятами. Еще не передумал?
— Всё по плану, — сказал я. — Идём вдвоём, дальше ты отстаёшь. Если что — прикроешь и вызовешь парней.
Он хлопнул меня по плечу, спрятал рацию обратно и кивнул.
Мы двинулись по аллее мимо таблички с надписью:
«Поместье Кушелевых — 1,2 км».
— Странный выбор места, — буркнул Николая, ускоряя шаг. — Поместье то заколочено лет уже сорок. Не охраняется, но и делать там нечего. Всё обнесено забором, не реставрировалось никогда. Род угас, выкупать хоромы никто не захотел. Так все захирело и зачахло. Да и кому оно тогда нужно было? До города далеко, места болотистые, дороги вечно размывает. Сейчас проложили новые, плюс-минус нормально, но поместью это уже не помогло. Неужели будут проводить аукцион в такой развалюхе? Смело.
Я промолчал, разглядывая тропинку впереди. Она петляла между сосен, уходила вглубь парка. Николай прав: странно. Но странности в таком деле не новость.
— Если почуешь неладное — сразу сваливай, — наставительно произнес он. — Не геройствуй, не слишком отсвечивай. Вопросы задавай, но без особой прыти, а то насторожатся. Попробуй выведать, есть ли там завсегдатаи или все новички, как ты. Знают ли они что-нибудь про организаторов — хоть намёк или сплетню. И главное — лоты. Смотри пристально: что продают, за сколько уходит, откуда ноги растут. Опиши потом каждый, до мелочей. Это может стать зацепкой. Но… — он прищурился.
— «Почуешь неладное — сразу сваливай», — процитировал я.
— Именно! — Николай наставительно поднял к небу указательный палец и продолжил инструктаж. Я же просто кивал. Воздух густел, парк казался бесконечным лабиринтом из одинаковых сосен и поворотов. Мы дошли до уже, кажется, пятой развилки, а к поместью так толком и не приблизились. Оставалось еще полкилометра. Это было… странно. Очень странно.
И вдруг в голове молнией мелькнула мысль. Настолько очевидная, что я притормозил и остановил Николая, схватив за локоть.
— Мы петляем…
— Что? — не понял он.
— Петляем, — повторил я. — Мы здесь уже проходили. Я помню этот указатель с облупившейся у основания краской.
Николай всмотрелся.
— А точно, — растерянно пробормотал приятель, оглядываясь по сторонам. — Как так? Свернули не туда?
— Не думаю, — настороженно произнес я.
Товарищ нахмурился, оглянулся. Развилка с облупившейся беседкой впереди — та самая, мимо которой мы проходили раньше.
— А ты прав, — проворчал он. — Что за дела?
Я покачал головой:
— Не знаю. Но если верить указателю, то мы идем в правильном направлении. Нам туда…
— Давай еще круг. Если опять вернемся в эту точку, пойдем другим путем.
Я покивал. Мне все это очень не нравилось. Шёл впереди, слыша за спиной шаги приятеля и пытаясь понять, что происходит, кто сыграл с нами какую-то злую шутку.
— Сейчас завяжу шнурок, догоню, — замешкавшись бросил он.