Я не глядя кивнул и сделал ее несколько шагов. Тропа вроде как шла верно: впереди мелькнула лавочка, которой раньше не было, и скворечник-фонарь с замысловатой резьбой.
Я радостно обернулся, чтобы сказать Николаю: «Идём сюда, это оно!» — но нигде его не увидел. На тропинке было пусто. Только тени и шорох листвы.
— Николай? — позвал я, но ответом мне была тишина.
— Эй! — произнес я громче. — Ты куда пропал?
Голос товарища донёсся откуда-то издалека, глухо, как сквозь вату или толстую стену:
— Здесь я… У лавочки… Скворечник-фонарь…
Я повернулся обратно. Лавочка на месте, скворечник тоже, но Николая нет. Ни следа, ни шороха. Сердце стукнуло чаще.
— Что за?.. — вырвалось у меня.
Голос приятеля снова донесся до меня откуда-то издалека, ещё тише, будто из-под земли:
— Стою у лавочки… Здесь скворечник… Будь он неладен.
И кособокий домик для птичек качнулся.
— Ты его тронул? — спросил я.
— Да… — раздался глухой неуверенный голос. — Откуда ты…
Я замер, вглядываясь в покачивающийся «фонарь» и начиная понимать, что происходит. Почувствовал лёгкую пульсацию в кармане — тёплую, настойчивую. Вынул пригласительный: карточка переливалась мягким, молочным светом, буквы адреса мерцали, будто в такт сердцебиению.
— Ладно… Буду ждать здесь, — раздался расстроенный голос, полный осознания.
Пропуск сработал. Только вход он открывал в пространственный карман. Магия, которой владели только военные маги или жрецы высшего ранга. В одиночку такое не провернуть: нужно минимум человек пять, чтобы поддерживать такое. А то и с десять, двадцать… Зависит от масштаба кармана. Серьёзные люди.
Видимо, именно из-за этих «фокусов» аукцион до сих пор никто не накрыл — войдёшь не туда, выйдешь не здесь, без пропуска — плутай до утра. А следы запутаются в лабиринтах реальности. Николай отсечён, я остался внутри. Совершенно один. И никакие ребята, в случае чего, ко мне не подоспеют…
Глава 12
В зазеркалье
Несколько мгновений я просто стоял на месте, раздумывая, как быть дальше. Осмотрелся. Парк был всё тем же: шорох листвы, запах мокрой сосновой коры, далёкие голоса из-за особенностей этого странного пространственного пузыря.
— Ладно, — вполголоса произнес я после паузы, глядя на маску, которую держал в ладони. — Тогда идём в одиночку.
Лис равнодушно смотрел на меня темными провалами глазниц. Я приладил личину хитрого притворщика, поправляя, чтобы прорези глаз совпали. И мир стал чуть иным. Приглушенным по краям, сужающим фокус внимания. Пришлось повертеть головой, чтобы освоиться, привыкнуть к этому новому виденью. Было непривычно, что боковое зрение теперь оказалось почти бесполезным. Но это поможет сосредоточиться на важном.
Пригласительный по-прежнему едва заметно светился. Только в этот раз, он пульсировал чуть быстрее. Я удивленно поднял бровь, немного отвел руку в сторону, и пульсация уменьшалась. Усмехнулся: пригласительный был компасом, который должен был вывести меня к особняку. Я повертелся на месте, пока кусочек картона не засветился ровно, без мерцаний, и зашагал в нужную сторону по выложенной прямоугольными гранитными плитами дорожке. Швы между плитами были чистыми, без травы, как будто кто-то совсем недавно здесь убирал. Эта тропа в конечном итоге и привела меня к поместью.
Остановился, глядя на здание. Николай говорил, что оно давно не реставрировалось. Но здесь, внутри пространственного кармана, поместье Кушелевых было иным.
Роскошный двухэтажный особняк с блестящим от вечернего солнца фасадом из камня, который, казалось, выложили неделю назад. Кровля была пологой, почти плоской, скрытой за парапетом. Высокие окна сверкали стёклами, в отражении которых потерялось почти безоблачное небо. Широкое с колоннами крыльцо, к которому вела мощёная плиткой дорожка, было надраено до блеска. Будто особняк, как произведение искусства, возвели совсем недавно. По обеим сторонам горели фонари на чугунных витых ножках.
У парадного входа стояли двое в одинаковых темных сюртуках и белых перчатках. Лица закрыты бледными черными масками без рисунков. Я подошел к крыльцу, и один из привратников шагнул навстречу.
— Ваш пригласительный, — спокойно произнёс он.
Голос был ровный, точь-в-точь, как описывала Алевтина Никитична. Не жутко, но неестественно. Я послушно вынул карточку и протянул стражу.
Тот взял ее двумя пальцами и поднес поближе. Символы на плотной бумаге засветились тем же молочным светом. Точно таким же светом загорелась и его маска. Привратник кивнул и вернул мне картонный прямоугольник.