— Да показалось вам, поди, — с сомнением произнес Николай. — Дом-то старый. Может быть, хозяйка его не ремонтировала никогда.
Я промолчал. Потому что знал: жандармам не показалось. Дом Евгении Марковны умирал. И, судя по всему, уже давно. Я это чувствовал.
Мы вышли на второй этаж. На площадке горела единственная лампочка, которая мигнула, когда проходили мимо.
— И пятна, — произнесла старший лейтенант, указывая на выбеленный потолок. Краска облупилась, на дереве были видны большие серые разводы. — Их точно не было. Мы же протокол первичного осмотра составляли.
— Как будто дом старый, — осматриваясь по сторонам, заключил Николай. — И уже давно нежилой.
— Куда дальше? — уточнил я у стажера.
— Туда, — ответил Валентин, указывая вглубь коридора.
Комната, в которой хранилась коллекция, оказалась в самом конце, за тяжелой дверью с медной ручкой в форме свернувшейся змеи. Приглядевшись к ней, я заметил, что голова змеи была повёрнута в сторону входящих. Словно проверяла, с какими намерениями прибыл человек. Деталь небольшая. Но неприятная. В такой штуке вполне могло быть спрятано защитное заклинание, оберегающее явно дорогостоящую коллекцию от воров.
— Мило, — пробормотал Николай и открыл створку. Шагнул в темное помещение. Нащупал на стене выключатель, щелкнул им, и под потолком загорелась желтоватая люстра. Я медленно вошел и остановился.
Комната была просторной. Вдоль стен стояли высокие застекленные шкафы, за дверцами которых хранились самые разнообразные вещи: стопки книг в кожаных переплетах, бронзовые подсвечники, коллекция кофейных чашек с позолоченной каймой, миниатюрные портреты в овальных рамках. В центре на широком столе под стеклом лежали монеты и разные медальоны. Евгения Марковна явно любила порядок.
— Выражение «все по полочкам» заиграло новыми красками, — пробормотал я, медленно прохаживаясь вдоль шкафов.
Подсознательно я ожидал знакомого липкого давления, которое выдавало одержимые предметы. Но… в комнате не было ничего подобного. Диковинки молчали. Здесь хранились дорогие, но вполне обычные старинные вещи. Хорошие, с историей, но без тени проклятья. Я прошел весь круг, вернулся к двери.
— Ну? — негромко спросил Николай. — Нашел чего?
Я усмехнулся:
— Пока только осмотрелся. Вы можете составлять опись предметов. На случай если потом что-то пропадет. Я же займусь своим делом. И если найду что-то поддельное — обязательно сообщу.
Николай бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. Достал из внутреннего кармана блокнот, раскрыл его и, вооружившись ручкой, обернулся к стоявшей в дверях старшему лейтенанту:
— Командуйте, Александра.
«Александра, значит, — подумал я с усмешкой. — Выходит, девушка у нас Саша, а стажер — Валя. Интересное распределение ролей».
Девушка, деловито осматриваясь, прошла в комнату, и работа закипела. Я же отошел в угол, чтобы не мешать жандармам, активировал плетение «ясновидения». Сузил радиус действия на нужные мне объекты, и применил способность.
Все вещицы в комнате засветились, переливаясь теплым оттенком. Значит, коллекционные экспонаты были оригинальными. Подделки горели бы разными оттенками. Потому что при ее создании мастер пытался копировать чужое детище, в таких ситуациях почти всегда остается неоднородный энергетический фон. Каждый, кто подделывает реликвии, душит в себе зерно творца, подгоняя свою созидательную силу под чужие рамки.
Конечно, бывали мастера, которые умели «переписать» энергию так, что подделка становилась почти неотличима от оригинала, но для выявления таких вещей требовалось более детальное исследование. Я же при беглом осмотре произвести углубленный анализ просто не успел бы. Но мог попробовать еще кое-что…
Чтобы огласить более обоснованный вердикт и убедиться в подлинности, применил еще один метод, которому меня научил пожилой профессор в семинарии. Обычно такому не обучают рядовых реставраторов, это трюки для жрецов ОКО и СКДН, но я был на хорошем счету и посему удостоился такой милости.
Встряхнув руки, сосредоточился и добавил в плетение немного энергии, чуть изменяя его. На предметах принялись проступать энергетические печати мастеров, создавших их.
— Алексей, — послышался голос Николая, и я перевел на него взгляд. — Как там дела с подделками?
— Пока ни одной не обнаружил, — не отрываясь от своего занятия, ответил я.
— Отлично. Тогда… ты не мог бы нам помочь? — робко уточнил он.
— В чем? — не понял я.
— Раз уж с нами есть консультант по антиквариату, то по протоколу мы должны указывать время создания…