В приятных рабочих хлопотах мы трудились все утро, а ближе к полудню меня отвлек зазвонивший в кармане телефон. Я вынул аппарат, на экране высвечивался номер Николая. Принял звонок:
— Слушаю.
— Привет, реставратор, — послышался из динамика веселый голос приятеля. — Как ты? Отошел от вчерашнего?
— Ага, — коротко ответил я.
— Это хорошо. А то я уже переживал, что тебе потребуется реабилитационный психолог.
— За счет жандармерии? — хитро уточнил я.
— Ага, держи кармана шире, — был мне ответ. — Ладно, шутки в сторону. Я чего звоню. Получил я бумагу. Можем ехать к Одинцову.
— Когда?
— Давай через пару часов, — ответил приятель.
— Хорошо, — произнес я. — Тогда встретимся у дома.
— Заметано. До встречи.
Собеседник завершил вызов, я же убрал телефон в карман. Взглянул на Михаила.
— На сегодня хватит. Идем.
— Но. — запротестовал было парень, но я повторил:
— Идем.
Михаил взглянул на недоделанную работу, вздохнул, но спорить не стал. Встал из-за стола и последовал за мной в гостиную, где уже сидела Настя.
— Итак, дамы и господа, — хитро начал я, вынимая из заднего кармана два конверта. — Вы хорошо постарались, сняли с меня часть задач и поэтому…
Я протянул им конверты. Сотрудники сначала удивленно на меня посмотрели, переглянулись, а потом взяли их, раскрыли и заглянули внутрь…
— Нет, я не могу, — запротестовала Настя. — Я и так недавно вас подвела, а это…
— Мы уже все прояснили, — успокоил я девушку. — К тому же ты потом очень помогла, устроив встречу с директором музея.
— Я тоже не возьму, — Михаил отложил конверт.
— Отставить бунт! — скомандовал я. — Кто здесь начальник?
Я строго посмотрел на них. Ребята переглянулись, заулыбались моей напускной строгости, Настя даже прыснула от смеха, прикрывая лицо ладонями.
— Это вклад в ваш энтузиазм, — произнес я. — Чтобы вы не разбежались и продолжали работать на меня, приобретая не только опыт, но и карманные деньги.
— Карманные? — удивился Михаил. — Это же полноценная зарплата!
— У нас довольно щедрые клиенты, так что вложения в мастерскую начинают потихоньку отбиваться.
Настя покачала головой, но конверт все же взяла. Хотя, судя по ее лицу, решение далось ей нелегко. Михаил последовал ее примеру.
Я довольно хлопнул в ладоши:
— Вот и чудно. А теперь, прошу меня простить. Мне нужно отлучиться по делам жандармерии. Если задержусь меня можно не ждать.
От этой новости, Настя и Михаил чуточку погрустнели. Судя по их виду, им страсть как хотелось узнать о подробностях расследования и моего посещения аукциона. Но они прекрасно понимали, что распространяться об этом не стану. Зато они смогут обсудить все, пока меня нет и выдвинуть свои теории. Это могло их хоть немного сблизить и растопить лед, возникший с первого дня знакомства.
— Я доделаю дела в мастерской, — произнес Михаил, и я кивнул:
— Особо не увлекайся.
С этими словами, я направился на второй этаж, чтобы быстро переодеться и привести себя в порядок.
Такси довезло меня до нужного адреса минут за двадцать. Почти без пробок, редкая для столицы роскошь. Пока мы ехали, успел пройти лёгкий дождь: стекло покрывалось редкими каплями, которые растянулись, исчезли, а на небе снова показалось солнце. Над крышами, между домами, протянулась блеклая, но все же заметная радуга, а в воде канала она расплывалась цветными пятнами, смешиваясь с отражениями фасадов и мостов.
Дом Одинцова был частью старого фонда. Пятиэтажный, с лепниной, высокими окнами и тяжёлыми дверьми. По рассказам Николая я уже знал, что у Одинцова была здесь роскошная двухуровневая квартира. И я был уверен, что предприимчивость антиквара здесь сыграла не последнюю роль, он знал, как заработать и на кого надавить, чтобы получить желаемое. Только вот даже при таком раскладе, рыбы покрупнее, вроде Мясоедова, были ему не по зубам.
Авто остановилось у нужного дома и водитель произнес:
— Прибыли.
— Спасибо.
Я вынул бумажник, отсчитал нужную сумму, протянул водителю и вышел из салона. Николай уже ждал меня на улице, у входа в парадную. Он опять приехал раньше меня, и мне уже становилось стыдно. Впрочем, я быстро себя успокоил: у него была машина. Я же полностью зависел от извозчиков. Но не было похоже, что он злится и ожидал слишком долго. Приятель был максимально расслаблен: руки в карманах, плечи расправлены, никакого напряжения ни в теле, ни во взгляде.