Издалека его легко можно было спутать с живым человеком. Да и вблизи тоже. На лице была аккуратно вырезана каждая черточка. Да и над тоном кто-то явно трудился: лёгкий румянец на скулах, сменялся чуть более темным цветом у висков. Даже морщинки в уголках глаз были вписаны идеально.
Отчего-то глядя на собеседника, я подумал о мастере, который выполнил эту работу, и невольно ею восхитился. Захотелось даже попытаться «разобрать» слои наложенной на кукле энергии, чтобы докопаться до ее создателя.
Одержимый рассмеялся:
— В этом не было нужды. Я чувствую подобных вам. Это тоже своего рода дар. И я очень надеялся, что рано или поздно вы придете ко мне. И вот это случилось.
Он развел руки, словно радушный хозяин, который приветствует дорогого гостя в своем доме.
— Но вы пришли не просто так, — продолжил он. — Хотели что-то узнать, я прав?
Склонил голову и с интересом посмотрел на меня, ожидая ответа.
— Хотел, — не стал скрывать я. — Но теперь мне очень любопытно…
Я замолчал, подбирая слова. Одержимые не любили, когда их считали вещами. И если я попытаюсь разузнать о мастере, который создал куклу…
— Кто меня создал? — словно прочитав мои мысли, уточнил одержимый. — Один человек из далеких земель. Основатель кукольного театра.
Я кивнул, начиная понимать, для чего была создана эта ростовая кукла. Театральные постановки.
— Он был настоящим профессионалом, — продолжил собеседник. — И очень хотел прославиться своими спектаклями. Но стал знаменит, увы, не этим.
Одержимый вздохнул и покачал головой и продолжил:
— Мастер научился оживлять таких, как я. Это был очень сложный процесс. И достаточно… болезненный. — Едва заметно поморщился. — Нужно было связать заклинанием заготовку для пересадки и живого человека. И после этого начать работу. Беда в том, что тот, чью душу переносят в куклу, будет чувствовать каждое движение резака по дереву. Мастер же должен не допустить смерти подопытного. Такая работа может продолжаться много часов. И если все пройдет хорошо — получаются существа навроде меня.
Я задумчиво смотрел на одержимого. Если таинственный мастер создает кукол постоянно, про такие вещи должны были знать. Даже при условии, что колдун-переселенец живет затворником и умело скрывается.
— И куда эти… ожившие куклы попадают потом? — осторожно уточнил я.
— Выступают в театре Карло, — просто ответил хозяин дома. — Того самого мастера.
— Никогда не слышал ни о каком театре Карло, — покачал головой я.
— Он находится в глуши, — произнес собеседник загадочным тоном. — А немногие, кто попадают на постановки…
Одержимый не договорил, но я понял: иногда такие несчастные зрители пополняют ряды тех самых живых кукол.
— Хорошо, — произнес я, не стал давить, понимая, что и без того узнал много лишнего. — Тогда как вы здесь оказались? Вы же сказали, что Карло создаёт кукол для театра.
— Иногда творения Карло отправляются в вольное плавание, — ответил одержимый после паузы. — Вот и мне стало интересно, есть ли жизнь за пределами театра.
Я снова кивнул. Взял со стола чашку с чаем и сделал глоток.
— И теперь вы занимаетесь тем же, что и ваш мастер? Создаете одержимые предметы?
— Я просто делаю то, что умею, — буднично ответил он. — Но вы же пришли сюда не за тем, чтобы воззвать к моей совести, так?
— Я пришел, чтобы узнать про это, — не стал юлить и вынул из кармана медальон. — Помните его?
Протянул вещицу хозяину дома. Тот взял ее, повертел в пальцах, задумчиво рассматривая.
— Защитная работа, — ответил он после паузы, постучав по высеченным символам.
— Помните, для кого вы ее делали?
— Для одного антиквара, — произнес одержимый. — Они часто обращаются за помощью. Их профессия иногда подразумевает работу с проклятыми вещами. Каждый пытается себя обезопасить. Это разумно.
— Этот антиквар мёртв, — произнёс я, наблюдая за реакцией. — Так что обезопасить себя у него не вышло.
Одержимый равнодушно пожал плечами:
— Так бывает, — тон его был спокоен и беспристрастен. — Я простой заклинатель, а не Творец.
Собеседник еще повертел медальон, повернул лицевой стороной, поднеся к свету, и пламя отразилось в серебре тонкой яркой полоской.
— Камень треснул, — продолжил он. — Значит, была серьезная угроза жизни. Слишком сильная, и вещица с защитой хозяина не справилась.
Он положил медальон на стол между нами и продолжил, глядя на меня: