Принял звонок. И прислонившись к стене, устало произнес:
— Слушаю.
— Доброго ведерочка, — начал Николай и с ходу продолжил: — Экономка явно что-то знала, мы оба это заметили. Но почему-то, зараза, не хотела рассказывать.
Говорил он без прелюдий и сразу, что думал. Никаких сглаживаний углов, все как на духу. Голос усталый, но очень довольный, как у человека, который все-таки что-то да выкопал.
— Не знаю, отчего она упрямится, — продолжил приятель. — Ее обвинять никто бы не стал. Она не убийца. Но вся эта загадочность и гребень из коллекции Долгоруких заставили меня ещё раз поднять старые дела. И знаешь что?
Я молча ждал ответа, не решаясь что-то предполагать, пока не пойму, куда он клонит. Но Николай никаких теорий от меня и не ждал, тут же продолжил:
— А то, что перед самой смертью Мещерскую ограбили. После этого лежала в коме, а потом отдала Творцу душу. Часть материалов по делу, к сожалению, сгорела при пожаре в отделении, но я кое-кому позвонил. Один из жандармов, что занимался расследованием, поделился, будто в протоколах действительно была информация о том, что коллекцию Долгоруких у неё украли. Она ее не распродавала, не раздаривала, не прятала. Ее похитили.
«Вот и мотив для проклятья», — подумал я. Если она прокляла грабителей, налагая какое-то условие на активацию проклятья, в стиле «чтоб вам пусто была, когда еще раз на мое добро позаритесь», оно могло отпечататься в страже. Здесь было что-то посерьезнее, но того же рода. Вслух, конечно же, озвучивать мысли не стал.
— Бандитов не нашли? — уточнил я.
— Тогда — нет, — вздохнул Николай. — Дело долго тянули. Подозреваемых было много, а часть из них передохла, пока скрывалась. Один в перестрелке погиб, второй на другом деле. Третий без вести пропал. Но у этой братии век недолгий. Они не очень умеют в долгосрочное планирование.
— И тут пусто… — вздохнул я.
— Не совсем! — радостно завил он. — Я порылся поглубже. Был один тип, который сейчас сидит в сумасшедшем доме. На его счету пара разбойных нападений. И он как раз тоже был в числе подозреваемых.
— Почему ему не выдвинули обвинения? — уточнил я.
Николай хмыкнул:
— Потому что на момент, когда к нему пришли с допросом, он сидел и рисовал своей кровью на стенах защитные символы, бормоча «врешь, не возьмешь». В таком состоянии его только в палату и можно было. Отправили лечиться. Судя по тому, что он всё ещё там, процесс затянулся.
Приятель помолчал и добавил:
— Не хочешь поехать со мной к нему в гости? Там, конечно, антиквариата нет… Разве что он сам, — хохотнул приятель, явно довольный собственной шуткой.
— Поеду, поеду, — тут же заверил я. — Как же я пропущу такой аттракцион. Ты же знаешь, я большой любитель экскурсий по необычным заведениям.
— Я так и думал, что ты обрадуешься, — усмехнулся Николай. — Ладно. Устал как собака, а ещё за продуктами ехать…
Он уже хотел завершить вызов, но меня вдруг озарило:
— Слушай! — воскликнул я. — Есть идея!
— Какая? — насторожился приятель.
— Приходи к нам на ужин.
— «К нам»? — переспросил он с легким расстройством в голосе.
— Да, к нам, — невозмутимо пояснил я, понимая, что Николай решил, будто у нас предполагался романтический ужин с моим секретарем. — Михаил с Настей устроили мне сюрприз, на кухне сейчас колдуют. Так тебя ждать?
В динамике повисло неловкое молчание:
— А!.. Ну, это я только с радостью, — растерянно произнес парень после паузы. — А что брать?
— Себя, — ответил я. — Больше ничего не требуется. Хотя… Можешь кое-что захватить
— Что? — тут же живо уточнил приятель.
— Цветок в горшке.
— Понял. Принял.
— Выбери самый замухрышный, какой найдёшь в цветочной лавке. И придумай к нему историю спасения. Трогательную. Ей понравится.
— Отлично. Мне минут пятнадцать ехать, — сообщил он и завершил вызов.
Глава 21
Семейный ужин
Николай прибыл ровно в обозначенное время. Через пятнадцать минут в дверь позвонили, и я направился к входу. Открыл дверь и увидел на пороге улыбающегося и довольного товарища. В руках он держал горшок с хлорофитумом. Выглядело растение в точности как я и просил: замухрышный, с подсохшими, местами примятыми коричневыми листьями. В центре ещё торчала живая зелёная розетка. Упрямая сердцевина, которая отказывалась умирать.
— А ты постарался, — не удержался я и, довольно улыбнувшись, указал на подарок, — это идеальный пациент.
— Не первый раз на задании, — с гордостью отозвался Николай. — Инструкции исполнять умею.