— Идем, — Николай хлопнул меня по плечу, и мы направились к кованым воротам. Под подошвами захрустел гравий.
— Ну, заходим, — коротко произнес Николай, отворяя дверь и поправляя папку с файлами под мышкой.
Я на пару секунд задержался, разглядывая окна первого этажа. В них не было ничего выделяющегося. Ни решёток, ни тяжёлых штор, ни тусклого света ламп, который обычно так любят места, где человека держат не всегда по его воле. Наоборот, всё выглядело буднично, гостеприимно и почти по-домашнему. И от этого становилось даже немного не по себе.
Мы поднялись по ступеням крыльца и вошли в холл, и перед нами открылся самый обыкновенный типичный вид: светлый коридор, круглые часы на стене, работающие от батареек, невзрачный цветок в горшке на столике у окна. А у входа расположилась стойка, за которой дежурила девушка в светлой блузке, поверх которой был надет серый жилет с бейджем. Лицо встречающей было приветливым. Она осмотрела нас и приветливо улыбнулась. Видимо, ее уже предупредили, что прибудут двое жандармов.
— Доброе утро, — поздоровалась девушка.
— Доброе, — кивнул Николай. Парень вынул из кармана удостоверение, развернул его и показал администратору. — Жандармерия. Мы к вашему подопечному. По старому делу.
Я взглянул на закрепленный на груди бейджик, отметив, что звали администратора Ирина, и кивнул в знак привествия.
Она быстро, но без лишней суеты посмотрела на документы, потом снова на нас.
— Проходите, пожалуйста, я сейчас уточню, готов ли гость к визиту.
Николай кивнул и отошел от стойки. Ирина взяла телефон со стойки, набрала внутренний номер и, отвернувшись в сторону, мягко заговорила:
— Да, здравствуйте. Тут пришли по делу, двое. Да. Жандармерия. К посетителю из пятой комнаты… Нет, по какому-то старому делу. Подождать? Хорошо. Да, я поняла.
Она положила трубку, снова повернулась к нам и вежливо улыбнулась.
— Сейчас отдыхающего приведут в кабинет для посещений. Можете пока подождать здесь.
Слово «отдыхающий» она произнесла совершенно спокойно, как будто это было самое обычное определение человека, который просто временно уехал из дома, чтобы немного прийти в себя в санатории. И от этого становилось ещё сильнее заметно, насколько аккуратно и намеренно здесь обходили все неприятные формулировки.
— Спасибо, — сказал Николай. — Выделенные нам полчаса для общения начнутся с момента визита к «отдыхающему», ведь так?
— Да, конечно, — заверила нас Ирина. — Как только вас проведут в комнату. Присаживайтесь, пожалуйста.
Она жестом указала на две скамьи вдоль стены, сама же осталась за стойкой и снова вернулась к своим бумагам.
Мы с Николаем переглянулись и сели. Я мельком посмотрел на висевшие на стене за стойкой круглые часы: стрелки двигались с той нарочитой неторопливостью, которая всегда раздражает, если ждёшь. А судя по тому, как Николай нервно постукивал костяшками пальцев по подлокотнику, нас обоих уже разъедало любопытство. Приятель глухо кашлянул, поправил папку под мышкой и тихо заметил:
— Ну что, сейчас познакомимся с нашим артистом поближе.
— Главное, чтобы он не начал сразу выступление, — ответил я.
Николай усмехнулся, а я в этот момент подумал, что внешняя тишина таких мест бывает обманчива. Очень уж стерильно здесь было всё выстроено: вежливая девушка, приглушённые голоса, цветок, часы, светлые стены, надраенный пол. Оставалось только узнать, что на самом деле скрывается за этой спокойной картинкой. Какую боль, страхи и отчаянье хранят пациенты, которым приходится здесь «отдыхать».
Спустя несколько томительных минут, Ирина вышла из-за стойки:.
— Идемте за мной, я провожу вас в комнату для посещений.
Указала рукой в коридор, и мы поднялись. У меня по коже побежали мурашки. Если бы в детстве я рассказал родителям о своем даре, и они бы мне не поверили, я мог с малых лет оказаться таким же «отдыхающим» в подобном заведении. А если бы жрецы Синода смогли установить, что мои видения — не бред, а реальность, меня, скорее всего, просто отлучили бы от церкви и заперли в каком-нибудь монастыре, чтобы я отрекся от сделки с темными силами. И я даже не знаю, что из этого хуже. Доказать, что за свой дар я не платил душой, было бы почти нереально. Да и родителям бы досталось. Скорее всего, во всем обвинили бы их. Так что посещение лечебницы лишь уверило меня в правильности сокрытия дара. Очень уж не хотелось стать соседом, «отдыхавших» здесь людей.