Он повернулся ко мне, ожидая ответа. Я покачал головой:
— Сегодня я слишком много думал. Голова уже болит от теорий.
Николай кивнул и вернул взгляд на дорогу. Я же откинулся на спинку кресла и уставился в окно.
Николай притормозил у ворот. Вышел из машины, потянулся после долгой дороги, огляделся. Я видел, как его взгляд скользнул по фасаду дома, по кованой ограде, по дорожке из светлого камня, и как в глазах мелькнуло нескрываемое одобрение.
— Ничего себе хоромы, — протянул он. — Как ты вообще умудрился отхватить себе такие? Блат в Синоде?
— Нет, просто повезло, — коротко ответил я.
Он недоверчиво хмыкнул:
— Ага. «Повезло». Кучеряво живут реставраторы от Синода…
Он хотел было что-то добавить, но взглянул на крыльцо и резко замолчал. Я заметил, как что-то в нём переключилось. И только через мгновение понял, что именно полностью завладело вниманием приятеля.
На крыльце стояла Настя. В ладонях девушка сжимала кружку с кофе. Она заметила пристальный взгляд Николая, склонила голову и прищурившись посмотрела на нас. То выражение настороженного интереса, с каким она обычно смотрела на незнакомых людей.
— Это ещё кто? — тихо спросил Николай. В его голосе сквозил явный интерес.
— Сейчас познакомлю, — обреченно ответил я, понимая, что приятель нипочем не отстанет, и открыл калитку.
Мы зашли во двор. Настя пристально наблюдала за нами, пока мы шли по дорожке с той фирменной невозмутимостью, которая на самом деле означала полную боевую готовность. Особо пристальное внимание она уделила Николаю.
Товарищ подошел к крыльцу и слегка притормозил.
— Уляля, — произнёс он с таким искренним восхищением, что я едва не поморщился. Потом повернулся ко мне: — Какая фея в этот час. И ты скрывал от меня такое сокровище? Не представишь нас?
— Это Настя, — сказал я, и тут же поправился: — Мой секретарь. Настя.
— Настя? — Николай присвистнул. — Та самая?
Он повернулся ко мне, ожидая ответа. Я кивнул. И парень довольно продолжил:
— И ничего она не старая!
От этих слов, стоявшая на крыльце девушка прищурилась и поджала губы:
— Что? — тихо уточнила она, но я уловил в ее тоне холод.
— Просто ваш начальник говорил, что вы старая, — бесхитростно ответил жандарм. — А вы очень молоды.
— Я никогда такого не говорил! — поспешно запротестовал я, чувствуя, как на щеках выступает предательский румянец.
Настя смотрела на нас с удивлением, явно ничего не понимая. Взгляд её медленно переходил с меня на Николая и обратно, с видом человека, который прикидывает, с кого начать допрос с пристрастием.
— Настя, — сказал я со вздохом, — это Николай. Мой коллега.
Настя фыркнула.
— А ты зачем говорил, что он страшный? — выпалила она. — Не такой уж он и урод.
Она мило улыбнулась парню и продолжила:
— Даже достаточно миловидный. Ну точно чуть симпатичнее обезьяны из центрального зоосада.
Николай улыбнулся, явно оценив шутку, и толкнул меня плечом.
— А она с характером, — удовлетворённо сообщил он. — Прямо как я люблю.
— Я и не сомневался, — пробормотал я.
— Слушай, — Николай слегка приосанился и посмотрел на Настю с тем выражением, которое, по всей видимости, считал обезоруживающим. — Если вы с Алексеем не того… не в смысле…
Он слегка замялся. Девушка же склонила голову и с интересом посмотрела на него, ожидая продолжения:
— В общем, я могу пригласить вас куда-нибудь, — смущенно пробормотал тот.
Настя посмотрела на него. Уточнила:
— Это еще зачем?
— Ну, чтобы приударить за вами, — подбоченившись произнес Николай.
Настя поморщилась, будто только что проглотила лимон целиком:
— Головой вон о ту лавку приударь, — сухо произнесла она, указывая на летний диванчик с пледом, за которым по ее мнению следовало приударить. Затем развернулась на каблуках и скрылась за дверью.
В саду мгновенно стало тихо.
— Кажется, я влюбился, — глядя ей вслед, мечтательно пробормотал Николай. И я заметил, что на лице товарища промелькнул восторг и уважение. Словно впервые в своей жизни он встретил наконец-то достойного противника.
— Это взаимно, уверен, — ответил я.
Мы ещё немного постояли у крыльца, думая каждый о своем. Николай, судя по его блаженному выражению лица, прищуренному взгляду и довольной улбыке, наверняка думал о Насте. Мне же не давала покоя пропавшая владелица антиквариата. И еще больше меня пугал тот факт, что в ее гостиной висели часы из той же коллекции, что и два найденных мной предмета. А еще, в часах явно жил сильный и злобный дух. Но поделиться этой информацией с Николаем я не мог. Он был моим приятелем, но я знал его недостаточно хорошо, чтобы доверить свою главную тайну. К тому же, подобное откровение могло напугать его. И тогда он, скорее всего, подал бы заявление в ОКО.