— Да, это непросто… — согласился я. — Но я не планирую предлагать ему услуги. Я заманю его на какую-нибудь вещицу, которая ему нужна, и буду отказываться ее продавать.
— Это уже ближе к делу. В ходе торгов можно попытаться выяснить, зачем оно ему, почему так горит желанием приобрести, но опять же… Не факт, что расскажет.
— Эту часть плана я доработаю, не переживай. Я умею уговаривать и забалтывать. Иначе не сдал бы на пятерки все предметы в семинарии. А там, знаешь ли, тоже иногда профессора с характером попадаются.
— Ладно, — Николай подался назад, подняв ладони вверх, будто был готов довериться мне в этой части дискуссии, — ты что-нибудь придумаешь, я тебе доверяю. Твоя чуйка и навыки уже не раз выводили нас к нужной зацепке. Как мы это организуем?
— Первый этап — вбросить информацию о том, что у меня есть ценный предмет с темной тайной. Второй этап — назначить встречу у меня. Третий — провести встречу и торги за предмет, пока вы прячетесь, фиксируете каждое слово и готовитесь сопроводить графа Любенского в жандармерию для допроса.
Николай хмыкнул, отпил чая и с улыбкой произнес:
— Мне нравится твой оптимизм. Но мне кажется, в лучшем случае мы просто получим направление, в котором дальше будем копать. В то, что он проговорится, я не очень верю. Нам так повезти не может.
— Я удачливый, — улыбнулся я и занес руку над булочками, выбирая себе новую «жертву».
— Не поспоришь, — согласился Николай. — Ладно, организуем все так, чтобы сразу забрать графа, если он все-таки сболтнет лишнего.
Решив попробовать обделенное вниманием малиновое варенье, обмакнул в него кусок булочки и не пожалел.
— Осталось придумать предмет, который будет связан с какой-нибудь кровавой темной историей, и при этом будет достаточно ценен, чтобы вызвать интерес. Любарский наверняка не устоит, если услышит, что такая вещица где-то всплыла. Особенно когда её можно будет не просто увидеть, а оценить, потрогать, изучить. И не ждать тайного закрытого аукциона.
— А если он пришлёт кого-то вместо себя? — неуверенно произнес Николай и задумчиво покрутил чашку в руках.
— Сомневаюсь. Он очень азартен и по-настоящему любит диковинки. Вряд ли такой человек упустит возможность лично посмотреть вещицу, и не позволит себе доверить торги за нее кому-то постороннему.
— Хорошо, — кивнул Николай. — Согласен. В его портрет это вписывается.
— Тогда мне нужна твоя помощь. Припомни какое-нибудь резонансное дело, где был замешан ценный предмет, который затерялся или был украден.
— Слушай, тебе понравится. Был один предмет, который поначалу никто не считал ценным, пока не началась какая-то неведомая чертовщина.
— Уже звучит интригующе, — отметил я.
— Небольшая шкатулка из тёмного дерева. Без драгоценностей, без инкрустации. Внешне — обычная вещь, почти безобидная. Но внутри лежали крошечные фрагменты высушенных цветов, какие-то нитки, кость мелкого грызуна и записка, написанная очень старым почерком. Шкатулка хранилась у одной семьи как память о прабабке. Пока однажды её не украли вместе с другими фамильными безделушками.
Николай понизил голос, будто не хотел привлекать лишнего внимания к нашему разговору.
— Сразу после кражи в доме начали происходить странности. Пропали дети, а когда их спустя трое суток нашли, они не узнавали родных. Потом у бабушки начались видения, она утверждала, что по дому ходит кто-то в чужой коже. Родственники думали, что это старческое, и она выдумывает. Соседи говорили, что ночами из окон доносится плач. Шкатулку потом нашли у торговца редкостями, а тот клялся, что просто купил её за недорого у очень вежливого господина, лица которого не запомнил.
— И что, после возвращения шкатулки странности закончились?
— Почти, — сказал Николай. — Они прекратились, но не сразу. Пришлось вызывать жреца, делать очистку дома и разбирать архивы семьи до третьего колена. В итоге выяснилось, что шкатулка была не ценностью в обычном смысле, а контейнером для чего-то, что лучше было бы не тревожить. И этому существу очень не понравилось, когда шкатулка покинула дом. Оно начало «шкодить». Но со временем утихомирилось.
Приятель усмехнулся.
— Мне кажется, история в твоем стиле. Не украшение, не оружие, а маленькая тёмная вещица, которая выглядит неопасно, но вокруг неё начинают происходить странности.
Я откинулся на спинку стула и медленно покрутил в пальцах чайную ложку.
— Да, это можно использовать. А что с детьми? Память к ним вернулась? Родителей они в итоге узнали.
Николай кивнул.