Глава 30
Засада
Официант принёс счёт. Николай потянулся было за бумажником, но я остановил его:
— Сегодня я угощаю.
Приятель удивленно поднял бровь:
— С чего это? Дела мастерской в гору пошли?
— Можно сказать и так, — усмехнулся я. Расплатился, оставил официанту несколько мелких купюр чаевых, поднялся из кресла.
Мы вышли с веранды. Уличный музыкант у перекрёстка сменил мелодию на что-то медленное и задумчивое. Толпа возле него стала меньше, зато рядом остановилась молодая женщина с ребёнком. Мальчишка держал мать за руку и заворожённо смотрел на механическую птицу, которая сидела на плече у музыканта и время от времени подхватывала мотив короткой металлической трелью.
Мы дошли до парковки. Николай открыл машину, но садиться не спешил.
— Так что делаем дальше? — уточнил он.
— Я еду домой и разговариваю с Настей. Ты возвращаешься в отдел и пытаешься выяснить, что именно было изъято у нашей бабушки, где хранится и какие подробности дела не попали в газеты.
Николай удивленно посмотрел на меня:
— Ты же не собираешься брать настоящую бутылочку?
Я покачал головой:
— Нет, конечно. Но легенда должна выдержать хотя бы несколько вопросов. Если Любенский знает дело чуть лучше уровня статей в газетах, он сразу заметит ошибку.
Николай задумчиво постучал пальцами по крыше автомобиля.
— Логично. Ладно, я подниму опись имущества, отчёт экспертов и протокол задержания. Только дядьке придётся объяснить, зачем.
— Скажи, что работаешь над ловушкой.
Приятель покачал головой:
— Не, так не пойдет. Он спросит, над какой и придется рассказывать обо всем.
Николай открыл водительскую дверь. Я занял пассажирское сиденье. Приятель завел двигатель, и авто выехало с парковки. Я же откинулся на спинку кресла, мысленно продумывая детали будущей легенды.
Нужны подробности, которые создадут ощущение подлинности. И обязательно нужно было продумать причину, по которой предмет оказался у меня.
Последнее было проще всего. Я реставратор, и по работе, ко мне постоянно приносили вещи. Достаточно сказать, что бутылочку передали через посредника для восстановления металлического футляра, а после очистки я заметил странные символы.
Но слух должен попасть к Любенскому естественным путем. Значит, сначала о находке должны заговорить среди мелких антикваров и коллекционеров. Желательно, чтобы каждый следующий человек добавлял к истории что-нибудь своё. Именно в этом деле помощь Насти была незаменима.
— Задумался? — не отрывая взгляда от дороги спросил Николай.
Голос приятеля вырвал меня из раздумий.
— Есть немного, — признался я.
Николай повернулся ко мне:
— Уже придумал всю легенду?
— Только основу. Нужно убедить покупателя, что вещь редкая, и может достаться кому-то другому.
— То есть давить на азарт? — догадался приятель, и я кивнул.
Машина свернула на мою улицу. Здесь уже было совсем спокойно. Возле булочной оставалось несколько покупателей. Из открытой двери тянуло запахом горячего хлеба. Дворник сгребал к обочине мокрые листья, а у дома напротив пожилая женщина кормила птиц, бросая крошки прямо на тротуар.
Авто остановилось у знакомого дома. в окнах которого горел свет. Невольно улыбнулся: после долгого дня, вид знакомого дома действовал лучше любого успокоительного.
Некоторое время мы оба сидели молча. Потом Николай повернулся ко мне.
— Дай знать, как будешь готов.
Я кивнул:
— Хорошо. На связи.
Открыл дверь и вышел из салона. Перед тем как закрыть дверь, наклонился к открытому окну:
— Подними документы по делу старухи. Особенно фотографии вещей и описание бутылочки.
— Сделаю.
— И выясни, не было ли в её доме каких-нибудь символов, странных записей или следов ритуала.
— Такое уже в ОКО уже должно было попасть, — с сомнением произнес Николай. — Если только копии…
— Если их не будет, так даже лучше, — ответил я.
— С чего вдруг?
Я лукаво улыбнулся:
— Значит, мы придумаем свою легенду. Красивую и очень правдоподобную.
— Хорошо, — ответил Николай.
Я захлопнул дверь и отступил к тротуару. Машина тронулась, медленно проехала вдоль ограды и остановилась у перекрёстка. Николай высунул руку из окна, коротко махнул и свернул за угол. Я же остался возле калитки.
Вечерний воздух пах сыростью. Где-то в соседнем дворе лаяла собака. Я же задумчиво посмотрел на освещённые окна мастерской.
Теперь оставалось самое важное: убедить Настю помочь нам распространить слух о проклятой бутылочке, принадлежавшей столичной убийце.