— Алексей, — послышался за спиной тихий голос Евгения Александровича.
Я выпрямился и обернулся. Следователь внимательно посмотрел на меня.
— Нож, — напомнил следователь.
— А, да, — пробормотал я. Вернулся к обведенному мелом пятну.
Александра достала из кармана блокнот, явно готовая записывать. Я же активировал плетение, и орудие убийства засветилось. Принялся внимательно его рассматривать, сверяя «метки» и «подписи», как тогда в доме Рыбаковой.
— Нож настоящий, — ответил я после паузы. — Ритуальный, но судя по клейму не демонический. Скорее из области старообрядческих практик.
— Как ты понял? — уточнил Евгений Александрович.
— По клейму мастера, — ответил я, указывая на энергетическую печать. Круг, разделенный на четыре части крестом. — Ефим Васильевич Померанцев был очень известным человеком. И в демоничестве замечен не был.
Я хотел было что-то добавить, но меня отвлек звук, донесшийся со двора. Шелест шин по асфальту, хлопок двери автомобиля. Послышались приглушенные голоса:
— Место преступления, — произнес, очевидно, один из дежуривших жандармов.
— Я знаю, — отчеканил в ответ холодный голос.
Я выглянул в окно. Во дворе-колодце остановился темный автомобиль без опознавательных знаков, возле которой стояло двое мужчин в темных пальто. Высокий и коренастый. Спинами ко мне, так что лиц не разглядел. Но при их виде внутри заворочалось знакомое чувство тревоги. Высокий сунул руку в карман, что-то вынул и продемонстрировал жандарму. И при виде предмета, лицо стража правопорядка мигом побледнело и вытянулось.
— ОКО, — едва слышно произнес стоявший за спиной Николай и вздохнул: — Прибыли печали, лучше б не встречали…
А двое тем временем неторопливо пересекли двор и вошли подъезд, где находилась квартира мертвого торговца краденым. Квартира, в которой находились мы.
Глава 4
Совместная работа
На лестнице послышалась тяжелая поступь. Шаги все равно гулким эхом отдавались на широкой лестничной клетке.
В душе зашевелилось щемящее чувство тревоги, словно по лестнице доходного дома поднимались не жрецы, а палачи. Ладони похолодели, а волосы на затылке приподнялись. Высокий и коренастый…
Горин уж наверняка знал, что я работаю консультантом в жандармерии. Так что для него мое нахождение в квартире не стало бы сюрпризом. Но встречаться с ним я не горел желанием. Да и с его ищейкой тоже.
Шаги тем временем приближались, и я инстинктивно осматривался в поисках укрытия. А через несколько мгновений в дверном проеме появились гости. Жрецы ОКО, с присущей только им формально-благочестивой манерой вселять в простых людей страх, уважение и желание спрятаться. От греха подальше. И от гнева служителей Отдела Контроля Одержимости. Исключительно праведного, само собой.
Примерно так же я чувствовал себя, входя в дорогой магазин в столице и курсируя между полок, если по пятам за мной по какой-то причине ходил охранник и бросал оценивающий взгляд. Не украл ли я чего? Достаточно ли я состоятелен, чтобы купить здесь что-либо? Может, только и жду, когда он отвернется, чтобы сразу обворовать весь магазин. И хоть подобных желаний у меня никогда не возникало, чувствовал я себя максимально неловко. Так и со жрецами из ОКО.
Высокий и коренастый вошли в комнату. И мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, что это были не Горин с его ищейкой. Я даже несколько раз моргнул, чтобы убедиться, что этих двоих я видел в первый раз в жизни.
Высокий был мужчиной лет сорока, с аккуратно уложенными волосами, в которых серебрилась ранняя седина. Не та, что старит, а та, что придает лицу статусности и серьезности.
Взгляд его скользнул по комнате, словно фиксируя расположение предметов и вещей. Такой же цепкий, как у Горина, но чуть более легкий. Скорее, оценивающий, а не сканирующий на предмет наличия подвоха, как это было совсем недавно в моем доме.
«По шаблону вас там штампуют, что ли?» — задался я вопросом, чуть злясь на себя за то, что заранее поддался тревоге. Они были очень похожи, будто бы в ОКО их специально собирали напарников в типовые пары. Может, у них там свои критерии даже на внешность. Чтобы внушать трепет и уважение, один состав было легко подменить другим. Никто особенно и не заметит.
Но я прогнал эти мысли, поняв, что отличия все-таки были. Коренастый напарник остановился чуть позади от высокого, встал у стены, будто держась рядом, но сохраняя позицию ведомого. Он скрестил на груди руки и со скучающим видом уставился на нас.