Я отложил бумаги в сторону, расправил плечи и пошел открывать гостю. Отпер калитку, нажав на кнопку, и выглянул в окно.
Глава 31
Тайные планы
Любенский прошел во двор, остановился осматривая мои угодья и будто прицениваясь и мысленно выставляя рейтинг всем, что попадалось ему на глаза. Он приехал один, но, вероятно, в авто его ждал водитель. Вряд ли высокорожденный вел машину сам. Может быть, там был и кто-то из охраны. Но брать его с собой Любенский не пожелал. Да и к чему лишние свидетели, когда речь идет о полулегальной сделке на покупку вещицы, за которую другие коллекционеры тоже готовы выложить кругленькую сумму. А ведя торги не стоит привлекать конкурентов. Дешевле обойдется.
Гость производил впечатление человека, привыкшего к тому, что все в мире принадлежит ему. Я узнал его манеру двигаться и прицениваться. Это был тот самый «Чумной доктор», который произвел на меня сильное впечатление на аукционе. Да, сейчас он был без маски и одет официально, не так броско, как тогда. Но это без сомнения был он.
От этой мысли я застыл на месте. Интересно, догадается ли пришлый, кто перед ним? Вспомнит какую-то деталь, которая бросилась ему в глаза или, может, узнает меня по голосу или по манерам. Вряд ли. Но даже если так, это не страшно. Наоборот, такое узнавание добавит убедительности моей роли. Я реставратор, коллекционер, люблю диковинки и хочу заработать, перепродавая вещицу, хозяин которой желает остаться анонимным.
Я вышел на крыльцо встретить гостя. Он тут же растянул губы в сдержанной дежурной улыбке, имитируя радость. Взгляд же при этом оставался холодными. Ледяными, я бы сказал. И у меня мелькнула мысль, что он даже не чумной доктор. Сейчас Любенский больше походил на рептилию.
Дорогой невычурный костюм сидел на нем безупречно: тёмная ткань, тонкая фактура, идеальные манжеты и воротник, дорогущие старомодные запонки. В руках гость держал трость с аккуратной рукоятью, украшенная драгоценными камнями, в которой он не нуждался, но, скорее всего, всегда брал с собой, чтобы подчеркнуть статусность. Все это смотрелось как вторая кожа, которую он может сбросить и принять настоящий облик, если потребуется.
Гость держался невероятно уверенно, двигался легко и грациозно, словно тигр перед прыжком, который уже выследил жертву и улучил момент, когда на нее лучше напасть.
— Добрый день, — произнёс я, когда Любенский поднялся на крыльцо.
— Добрый, — ответил он с лёгкой, почти безупречной учтивостью. — Алексей Петрович, если не ошибаюсь?
— Всё верно. Граф Любенский, полагаю?
— Все так, — сказал гость, и на лице мелькнула тень хитрой, но располагающей улыбки.
Мы пожали друг другу руки, и я пригласил графа в дом. Любенский шагнул без малейшей заминки, окинул взглядом прихожую, кивнул, словно отметил про себя, что помещение его устраивает, и ему будет приятно здесь находиться.
Гость снял перчатки, неторопливо сложил их вместе и внимательно оглядел гостиную. Мне даже показалось, что он слегка задержал взгляд на коллекции стоявших в шкафу книг и вазах, расставленных по полкам.
— У вас очень приятный дом, — заметил он. — Обставлен со вкусом.
— Благодарю. Проходите в гостиную.
— Разумеется.
— Может быть, кофе или чаю? У меня есть чудесные булочки из ближайшей пекарни.
— Спасибо, я воздержусь. Только что обедал с приятелем, а в моем возрасте не стоит перебарщивать с угощениями. Каждый лишний взгляд на выпечку и уже плюс килограмм, — пошутил он, похлопав себя по подтянутому животу.
Я улыбнулся в ответ, показывая, что оценил шутку, но понял, что граф красуется. Он был в прекрасной форме и не выглядел на свой возраст. И теперь, видя его лицо без маски, я отметил про себя, что морщины если и коснулись его глаз, то совсем чуть-чуть. Вероятно, он прибегал и к косметическим процедурам, и к особым плетениям, которые распространены в салонах среди целителей. И не удивлюсь, если в погоне за хорошей внешностью он не пренебрегал и запрещенными приемами.
— Тогда сразу к делу, — произнес я буднично, ведя гостя к дивану и журнальному столику, где располагались флакон и документы.
Он заметил вещицу, и на мгновение в его лице что-то изменилось. Едва заметно, но я уловил как его глаза вспыхнули оживленным интересом. Я будто даже почувствовал, как его окутывает какая-то иная энергия. Он не был одержимым в прямом смысле слова, но его дух поменялся, внутри все запульсировало. Наверное, Одинцов так же страстно желал заполучить коллекцию Долгоруких, что не мог контролировать порывы азарта и страсти, которая захватывала его при виде очередного лакомого экспоната. Это впоследствии и погубило антиквара. И с графом Любенским подобное притяжение к темным запретным вещицам тоже может сыграть дурную шутку.