— Антон Юрьевич Лисицын, — произнес высокий, не дожидаясь вопроса. — Старший жрец-дознаватель ОКО.
«И звания совпадают», — отметил я.
Жрец сунул руку в карман пальто, достал удостоверение и протянул Евгению Александровичу привычным жестом человека, который делает это настолько часто, что давно перестал придавать этому значение.
Евгений Александрович взглянул на раскрытое удостоверение:
— Евгений Александрович Озерский, — представился он в ответ. — Осмотр ещё не закончен.
— Я вижу, — сказал Лисицын и двинулся по комнате, с любопытством рассматривая стеллажи, будто это была не работа, а веселый отдых с загадками и ребусами. Ненадолго остановил цепкий взгляд на обведенном мелом пятне. Перевел взор на нож. На пустые подставки на верхней полке.
— Нож уже осмотрен? — спросил он не оборачиваясь.
— Наш внештатный сотрудник пока смог только установить подлинность, — ответил Евгений Александрович. — В остальном будем ждать результатов экспертизы.
Лисицын обернулся и бросил на меня короткий, оценивающий взгляд. Я отвёл глаза первым. Так, как его отводят, когда тебе просто неинтересно:
— Хорошо, — ответил жрец после паузы.
Стоявший у стены ищейка чуть прищурился, но не проронил ни слова.
— Вы прибыли, чтобы… — начал было старший нашей группы.
— Любое дело, связанное с антиквариатом, попадает в наше ведомство, — просто ответил Лисицын. — Или сразу, или после дополнительной проверки, как недавнее дело с коллекцией Долгоруких.
— Да, то самое дело, где вы провели проверку, ни в чем не разобрались и скинули его на нас? — уточнил Озерский.
— А, — он прищурился. — Точно. Его же вы вели, ваше отделение?
Он взглянул на Евгения Александровича, и старший кивнул:
— Мое, мое. Так что проводить дополнительную проверку пришлось нам, чтобы понять, что вы от дела открестились раньше времени, — слегка раздраженно произнес он, и мне стало понятно: Николай не зря предупреждал о том, что работа жрецов и жандармов редко бывает сплоченной.
Видимо, недопонимание, накопившиеся претензии между подразделениями и подливание прессой масла в огонь сделали свое дело.
— Что ж, так бывает, — развел руками Лисицын. — Теперь какое-то время нам придется поработать вместе. Нравится вам это, или нет.
— Ну, наверное, вы давайте тут, проведите свою предварительную проверку. Отдайте нам дело, а мы там уже разберемся. Не впервой.
Лисицын на провокацию не поддался, сделал еще несколько шагов по комнате, затем изучающее посмотрел на Евгения Александровича.
— Поработаем вместе, — заключил он. — Пока точно не убедимся, что в этот раз обошлось без проклятых вещей.
— Не ошибетесь, как в прошлый раз? — с нотками наигранного переживания спросил наш старший. — А то вдруг мы своим благочестивым составом весь дурной фон перекрываем.
— Ваше благочестие не знает границ, — кивнул Лисицын, профессионально подыгрывая, — но в этот раз будем более бдительными. Со мной лучший ищейка столицы. Так что если вы хотя бы чертыхались, он и это почувствует.
Я было насторожился, но видя, как брови коренастого поползли вверх, понял, что Лисицын с Озерским просто пикируются, стараясь обыграть противника, не брезгуя блефом.
— Так что тут у нас? Какие-то выводы уже сделали? — жрец переключился на дело. — Уверен, что ваша команда настолько же профессиональна, насколько благочестива.
Александра на этих словах поджала губы, пытаясь подавить рвущуюся улыбку. А Евгений Александрович даже бровью не повел.
— Выводы будем делать, когда улики соберем.
— Уважаемо, — жрец завел руки за спину и наклонился в сторону кинжала. Затем взмахнул ладонью, подзывая ищейку. Тот кивнул и принялся за работу.
— Если это простое убийство, мы с коллегой сразу ретируемся и не станем мешать, — заверил жрец. — Кстати, что-нибудь пропало?
— Опись еще не составляли, — ответил Евгений Александрович. — И сверку не производили. Мы прибыли ненамного раньше вас.
— Это будет сложно, — со вздохом протянул жрец.
— Почему? — вклинился Николай.
— Я уверен, что почти все вещи в этой комнате краденые. Либо ввезены в Империю в обход таможни. Убитый же промышлял скупкой краденого, так?
— Ну, факт не был установлен, — философски заметил Озерский.
— Но привлекался он именно за это? — продолжил любопытствовать жрец.
— Привлекался, — не стал спорить Евгений Александрович. — Но каждый может встать на путь исправления. Не знаю, как у вас принято, но мы не судим людей огульно, не имея на руках доказательств.