Николай поравнялся со мной и тихо, почти не двигая губами, произнес:
— Не нравятся мне эти двое.
— Они здесь не для того, чтобы нравиться, — также тихо ответил я. — У них свои задачи в этом деле.
— Уверен, жрецы попытаются подмять под себя старшинство, — пробормотал приятель, глядя на машину. — Как пить дать, попытаются.
— Имеют полное право, — произнес Евгений Александрович, который услышал наш разговор. — Неприятно, конечно, но ничего не поделать. Оснований препятствовать у нас нет. Да и, честно говоря, не больно-то хочется. Мало ли что там с этим антиквариатом. Свяжемся с чем проклятым…
Он недоговорил, но все поняли, что имел в виду Озерский.
И хоть сам он совсем недавно пикировался в Лисицыным, теперь боевой дух растерял. Видимо, все это было лишь для того, чтобы показать, что на отдел жандармов давить не получится. А на деле бодаться за это расследование никто не станет. Если это юрисдикция жрецов — пусть работают. Но если дело жандармов — пусть не лезут. Самым неприятным будет третий вариант — если придется работать сообща. И хоть я слабо представлял бюрократические тонкости этих условий, понимал, что такой вариант не исключен.
Мы вышли из арки к тротуару, где стояла наша машина. Николай сел за руль, старший группы занял переднее пассажирское сиденье. Мы втроем расселись сзади.
Некоторое время Озерский молчал, глядя в лобовое стекло. Затем устало произнес:
— Александра, мне нужна будет вся информация по убитому. Судимости, связи, последние контакты. Ежу понятно, что все в комнате никакое не наследство, так что подними любые дела, где он фигурировал. Даже если был только свидетелем. В общем, прочеши все, что есть.
Девушка кивнула и уточнила:
— Когда нужно?
— Вчера, — ответил со вздохом Озерский.
— Сделаю вчера, — быстро ответила лейтенант.
— Контакты придется отработать, — продолжил Евгений Александрович. — И сделать это очень быстро. Подключи ребят, кто там у нас не посвободнее.
— Поняла, — кивнула девушка.
— Опять не спать сутками, — вздохнув едва слышно, пробормотал Николай.
— А зачем спать с утками? — тихо хохотнул Валентин. — Спи с цыпочками.
Александра толкнула его локтем, в надежде, что старший ничего не услышал. И тот либо не услышал, либо сделал вид. Ощущалось, что разговор со жрецом его слегка измотал. А мне стало понятно, что специфическое чувство юмора в отделе не только у Николая. Хотя, возможно, с их работой, иначе никак. Это я видел лишь потеки на полу, а они обычно имеют дело с полной картиной, которую мне бы созерцать не хотелось.
— Покой нам только снится, — произнес Озерский и хлопнул Николая по плечу. — Трогай.
Тот завел двигатель, и авто выехало на дорогу.
В участке я был без надобности, так что Николай высадил меня у калитки дома.
— Спасибо, — устало поблагодарил я и коснулся ручки двери.
Мы перекинулись еще парой слов. Конечно, не обошлось и без упоминания Насти. Затем попрощались, и я вышел из авто.
Направился к калитке, думая про пустые подставки на верхней полке. Тот, кто убил скупщика, забирал предметы не торопясь. Значит, знал, что времени достаточно. Знал, что убитый на Лиговском никуда не денется и никого не позовёт. Это было не разбойное нападение. Здесь не надо быть следователем, чтобы догадаться. Нападавшим, а я был уверен, что их было несколько, нужны были только конкретные предметы. И они знали, что делают.
Я открыл калитку и вошёл во двор. Пересек территорию, поднялся по ступеням, распахнул дверь и вошел в дом. В свою тихую гавань, которая теперь находилась под пристальным наблюдением специалистов Отдела Контроля Одержимости. И они были правы, я многое скрывал. Вот только ни в каких злодеяниях или еретических сообществах не состоял. Не прибегал к черной магии, не общался с демонами, и уж тем более не подчинял их ради выгоды. Я просто родился одаренным. И нес этот крест втайне ото всех. Ведь всегда найдется тот, кто не поймет. Тот, кто решит, что я лжец и предатель. Что я служу не Творцу, а тьме. И доказать свою невиновность порой бывает куда сложнее, чем просто не давать повода себя подозревать.
Но этот повод я уже дал.
Я прошел в гостиную, где было пусто и тихо. Настя, судя по всему, уже ушла, да и Михаил тоже. А графиня наверняка читала книгу в кабинете на втором этаже. И мне предстояло защитить эту призрачную женщину, которая осталась здесь не просто так. И хоть мне не было известно ничего о ее причинах, я намеревался Татьяне Петровне во всем разобраться. Неисполненное дело должно быть исполнено. Иначе бы она давно отправилась в обитель Творца прямиком в объятья любимого мужа.