Горин прошёл ещё по мастерской вдоль дальней стены, и остановился у сейфа, где еще недавно хранилась проклятая пепельница:
— Что здесь храните? — уточнил он.
— Редкие и дорогие предметы, которые мне передают для реставрации, — ответил я. — Как и положено по правилам.
— А сейчас?
— Там пусто, — позволив себе легкую улыбку, просто ответил я. — Пока я не настолько знаменит, чтобы брать на реставрацию антиквариат. Если хотите, могу его открыть. Чтобы вы убедились.
Горин на секунду замешкался, а затем покачал головой:
— Не нужно. Я вам верю.
Он оглядел мастерскую еще раз, словно надеясь, что демон вдруг выскочит откуда-нибудь из стены. Но ничего подобного не произошло.
— А что на втором этаже?
— Там моя спальня, комната, которую я использую для вечернего чтения, и кабинет секретаря.
Тот покивал.
— Вас интересует каждая комната моего дома? — спросил я, стараясь ничем не выдать волнение. И мне это пока удавалось.
— У вас хранятся там какие-нибудь рабочие образцы?
— Нет. Наверху я отдыхаю. Работаю исключительно здесь.
— Тогда, пожалуй, у нас нет повода осматривать каждую комнату в доме, — с улыбкой заключил Горин.
Но что-то подсказывало, что они просто не хотят превышать полномочия. Разрешение на обыск они не получили, иначе уже бы в сопровождении спецотряда обыскали бы все без лишних любезностей. А если я, будучи выпускником семинарии и имея прекрасные рекомендации, в том числе декана церковных искусств, напишу, что на меня оказывают давление сотрудник ОКО, не имея на то веских причин, это может стать поводом для небольшого скандала.
— Так вы говорите, что не забирали демона из кафе? — полюбопытствовал Горин, и я улыбнулся:
— Я в принципе не представляю, как мог это сделать. Вряд ли он был в меню.
Горин едва заметно улыбнулся уголком губ. Видимо, это была его обычная усмешка, которую сейчас он выдал даже не вполсилы. И скорее всего, повеселила его не сама шутка, а то, что мне удается шутить и не показывать признаков волнения. Как человеку, которому нечего скрывать. Хотя он был уверен, что я вру.
— В меню его, конечно же, не было, — согласился он. — Демон прятался в части рамы. И вы, как просто реставратор, — он вернул мне мои же слова, — вполне могли заинтересоваться фрагментом рамы… из чисто эстетических соображений. Мы ни в чем вас не обвиняем, — произнес он, и я почти услышал сквозившее между строк «пока не обвиняем», — но нам нужно понять, куда пропал демон. Эти сущности не уходят с насиженных мест сами собой.
Я только с сожалением развел руки:
— Я бы с радостью помог вам разобраться, если бы хоть что-то в этом понимал. У нас, конечно, были вводные лекции по одержимым, но все поверхностное. Сами понимаете, не наш профиль. Главное, что каждый выпускник усвоил, что если попадается одержимый предмет, нужно первым делом звонить ОКО. Даже если есть любые подозрения.
— Совершенно верно. Даже если есть подозрения… — он посмотрел на меня тем самым сверлящим взглядом, от которого тогда на улице у меня мороз пошел по коже. Но я умел держать лицо. А учитывая, через что мне довелось пройти в последнее время, взгляд жреца ОКО был не саммы страшным. Мистический аукцион в заброшенном поместье, которое выглядело как новенькое, жуткий колдун, поселившийся в кармане реальности в арке Васильевского острова… Все это здорово меня закалило и помогло нарастить шкуру.
— Вы сказали, что вам не доводилось работать с проклятыми предметами? — спросил вдруг Горин, как бы невзначай.
— Совершенно верно, — ответил я.
— Странно, — протянул он, подойдя вновь к моему рабочему столу и проведя пальцами по краю, будто бы проверяя, есть на нем пыль или нет. — Но ведь вы помогаете жандармам по делу Одинцова.
— Помогал, — поправил его я. — И моя помощь по нему больше не нужна.
— Да, да… — протянул он опять. — Но разве в деле не фигурировали проклятые предметы. Одержимые предметы.
Я невозмутимо пожал плечами.
— Не сочтите меня толстокожим, но даже если мне попадалась одержимая вещь в ходе расследования, никакого паранормального воздействия на свою персону я не почувствовал. Но в любом случае — о возможной одержимости вещиц из коллекции, я доложил, действуя по протоколу.