Мастерская встретила нас прохладой и привычным запахом масел, красок, старого дерева и чего-то еще. И я глубоко вздохнул: отчего-то, смесь этих запахов меня успокаивала.
Нащупал на стене выключатель, нажал до щелчка, и помещение залил яркий свет.
— Показывай этот свой сложный случай, — попросил я.
Михаил подошел к стеллажу, взял с него небольшой сверток, положил на стол. Развернул, показывая мне.
Передо мной лежала старенькая икона, потускневшая от времени. Левкас в двух уголках отошёл от основы, там виднелись заметные сколы.
Я достал инструменты: тонкий шпатель, кисть, небольшой шприц с укрепляющим составом, и разложил это на столе. Аккуратно поддел шпателем левкас по краю скола и чуть приподнял отслоившийся участок, чтобы не сорвать лишнего. Работа здесь требовала не силы, а терпения и мягкости. Сначала укрепить то, что ещё держится, потом уже наращивать то, что утрачено. Михаил стоял рядом, следил за каждым движением и, когда я взял шприц с укрепляющим раствором, даже чуть подался вперёд.
— Ух, всегда этой части работы побаивался, — тихо произнёс он. — Боюсь, что у меня руки-крючки. Треснет и все… Считай, навредил больше, чем помог.
— В этом и коварство таких работ, — ответил я, не отрываясь от иконы. — Но есть один фокус. Если боишься, можно создать плетение спокойствия. И тогда все пойдет проще.
— Я не умею, — признался он.
— А я научу, — улыбнулся я. — Только сперва закончу.
Медленно ввёл состав под левкас, дожидаясь, пока он распределится равномерно, и прижал участок через тонкий лист кальки, чтобы не оставить отметок от пальцев на красочном слое. Потом занялся вторым углом: там отслоение было меньше, но зато уходило глубже, и пришлось работать совсем осторожно, буквально по миллиметру. А затем исполнить плетение, которое загонит состав куда требуется. На этом этапе Михаил уже стал делать отметки, записывая все до мелочей.
Когда оба участка были закреплены, я откинулся назад и внимательно осмотрел икону. Кивнул сам себе, довольный результатом, и сказал Михаилу, что дальше можно работать без спешки и уже без моего контроля. Он сначала испугался, но затем самоотверженно кивнул, готовый восполнять утраченные части.
Взял шпатель:
— Слишком твердо держишь, — произнес я. — Расслабь пальцы.
Парень кивнул, перехватил инструмент иначе, более мягко. Попробовал снова.
— Вот, — произнёс я. — Вот так.
Движение вышло более легким. Он и сам это чувствовал — по тому, как чуть изменилось выражение лица.
— Посмотришь? — попросил меня Михаил. — Волнительно очень. Если начну делать что-то не так — хотелось бы, чтобы кто-то направил.
— Без проблем, — согласился я.
Это заняло еще около двадцати минут. Я поправлял и направлял. Научил плетению спокойствия и дал парочку дельных советов, которые в свое время дал мне мой преподаватель.
— Ладно, — глубоко выдохнув, произнес Михаил и отложил работу. — Завтра продолжим?
— Если только во второй половине дня, — ответил я, вспомнив про архив и Померанцева.
Парень кивнул:
— Меня устроит. Значит, до завтра.
Он встал, протянул мне ладонь, и я ответил на рукопожатие. Мы попрощались, и он ушёл. А следом мастерскую покинул и я.
В гостиной было пусто. Только на столе лежал распечатанный лист, на котором был приклеен стикер. Я подошел, взял бумагу. Это был список объектов, которые предстоит посетить.
«Павловск. Стрельна. Ломоносов…»
— Неудивительно, почему Синод предложил транспорт, — пробормотал я.
Остаток вечера провел в приятной домашней суете. Доделал свои задачи по заказам, приготовил ужин, прибрался на кухне. И даже успел посмотреть фильм перед сном и принять душ. А когда моя голова едва коснулась подушки, тут же провалился в глубокий сон.
Проснулся оттого, что за окном пронзительно и настойчиво пела какая-то птица. С неохотой открыл глаза, несколько секунд лежал, смотрел в потолок и прислушивался. Птица не унималась. И я тяжело вздохнул:
— И тебе доброе утро.
Встал с кровати, наскоро привел себя в порядок, оделся и спустился в гостиную, где меня уже ждала Настя. С чашкой кофе, стоящим на коленях открытым ноутбуком и лежавшим перед ней на столе ежедневником.
— Доброе утро, — произнес я.
— Доброе, — не отрываясь от своего занятия, отозвалась она. — Вы посмотрели адреса?
Я кивнул:
— Ага. Спасибо Синоду за транспорт. Надеюсь, это будут не велосипеды.
Настя оторвалась от экрана ноутбука. Посмотрела на меня, улыбнулась и хотела было что-то сказать, но в этот момент от ворот донесся шум двигателя машины. И едва только я его заслышал, как внутри зашевелилось знакомое чувство тревоги: