— Орлов?
Голос хранительницы исторических документов оказался неожиданно грубым и явно не соответствовал ее внешности.
— Он самый, — озадаченно ответил я.
— Ваша помощница звонила. Вам нужен Померанцев.
— Да. Всё, что есть.
Она поправила руки на столе и посмотрела на меня, с тем профессиональным прищуром, какой бывает у людей, которые провели в архивах достаточно лет, чтобы с первого взгляда понять, кто пришёл за документами и зачем. Затем указала в сторону нужного мне стеллажа:
— Туда.
— Благодарю, — ответил я и поспешно отправился к стеллажу с табличкой «Померанцев». Бросил взгляд на одну из ранних работ, выставленную на полке. В стеклянном кубе лежал нож с коротким лезвием. Но даже он на любом черном рынке будет стоить приличных денег. Прошелся вдоль стеллажей, чтобы понять, за что может зацепиться взгляд. Заметил кинжал, похожий на тот, что нашил на месте преступления.
Табличка с описанием гласила, что работа была выполнена для частной коллекции. Нож был забракован, имел неровности возле ручки. Подарен Померанцевым своему другу как безделушка на память. После смерти приятеля был передан в музей. Интуиция подсказала, что следует копать в сторону этого самого индивидуального заказа.
Я развернулся к документам и застыл. Их было много. Папки, коробки, распечатки в пленках. Пара книг. И это только те документы, которые относятся к интервалу творчества Померанцева конкретно за этот период. Я коснулся корешка одной из папок. Вынул. Посмотрел надпись и отметки на лицевой стороне. Полистал, пытаясь понять, о чем речь. В папке было полно разных выписок, заметок, какие-то сканы договоров на работу. Без какой-либо систематизации. Видимо, я зря перехвалил архив и его структуру.
— Вам подсказать? — раздался за спиной знакомый голос.
Я затравленно обернулся. Варвара Степановна стояла в паре шагов, с интересом наблюдая, как я растерянно осматриваю стеллаж.
— Да-а-а… — лишь развел руками я. — Мне бы узнать побольше об этом кинжале.
Женщина строго поправила очки, еще раз просверлила взглядом, будто бы говоря «всему вас, молодежь, учить надо».
Взяла у меня папку из рук и острым аккуратным ногтем постучала по цифрам, отпечатанным в левом верхнем углу.
— Вот это номер документа в базе, — терпеливо, словно несмышленому, начала пояснять она. — А чтобы понять, что именно нужно, придется воспользоваться нашим каталогом.
— А где он? — полюбопытствовал я.
— В компьютере, — поучительно изрекла она и поставила папку на место.
— В каком? — не понял я, осматривая помещение и не находя искомого.
Женщина закатила глаза:
— В обычном, юноша, — произнесла она. — В котором молодежь вроде вас всякие видео срамные смотрит. Идемте за мной.
Она направилась к столу. Я молча последовал за ней, не став уточнять, откуда Варвара Степановна, которая, судя по ее виду, помнила еще начало века, знает о «срамных видео» тем более что их смотрит молодежь. Хранительница зала села на заскрипевший стул, открыла верхний ящик стола и вынула оттуда доисторического вида ноутбук.
— Вот, — произнесла она, поднимая крышку. — Здесь у нас электронный каталог. Часто архива уже оцифрована. Но я бы советовала воспользоваться бумажными носителями, когда поймете, под каким номером хранятся необходимые документы.
Она повернула ноутбук монитором ко мне.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я и принялся ждать, пока загрузится операционная система.
Мне показалось, что прошла вечность, пока кружочек наконец не перестал крутиться, экран мигнул, и появился рабочий стол. Я довольно вздохнул и быстро ввел в поисковой строке запрос и принялся изучать материалы. И к концу первой страницы обнаружил нужную мне информацию. Папка с файлами по интересующему меня кинжалу находилась под четырехзначным номером с буквенной маркировкой через дробь.
— Можно мне ручку, — робко произнес я, обращаясь к сидевшей напротив Варваре Степановне.
Та снова закатила глаза, но, к моему удовольствию, комментировать просьбу не стала. Просто кивнула на прикрепленную к краю стола подставку, на которой была закреплена ручка с практически пустым стержнем. Колпачок был пристегнут тонкой цепочкой.