В динамике воцарилась пауза. Было слышно, как Николай что-то записывает.
— «Рассвет», — медленно повторил он. — Не знаю таких. Но завтра с утра и займусь. Сейчас других проблем хватает.
— Понимаю, — ответил я. — Когда узнаешь, дай знать. Возможно, это зацепка. А если даже нет, то какой-никакой след. И стоит проверить.
В динамике повисло молчание, а затем Николай произнес:
— До меня дошли слухи, что сегодня к тебе приходили ОКОвцы. С обыском. Напортачил чего?
В голосе товарища слышалось волнение, и я поспешил его успокоить:
— Нет, просто ошибка вышла, — отозвался я самым будничным тоном. — Они ведут какое-то дело, вот и спутали меня с подозреваемым.
Николай рассмеялся:
— Решили, что реставратор одержимый? Нет, ты, конечно, с чудинкой, но вы, творческие, все такие.
— Одержимый — слишком банально. Бери выше, — ответил с гордостью я. — Демонолог, который украл демона!
— А ты полон скрытых талантов, братец, — произнес Николай. — Днем реставрируешь антиквариат, жандармам помогаешь, а по вечерам…
В динамике послышался какой-то шум, и Николай поспешно произнес:
— Ладно, я бы с тобой потрепался еще, да дел невпроворот. Расскажешь все при встрече. До завтра.
— До завтра, — попрощался я, и приятель завершил вызов. Я неспешно убрал телефон в карман и посмотрел в окно.
Машина выехала на Фонтанку. Справа тянулся канал с черной, почти неподвижной водой, на которой слабо дрожали отражения фонарей. Белые ночи уже были не властны над столицей, особенно вечерами, когда небо затягивали тучи. По другую сторону канала тянулись старые дома, плотно стоящие друг к другу. Окна в некоторых светились за тяжелыми шторами теплым, неярким светом.
Машина притормозила на светофоре у моста. Впереди медленно полз трамвай, внутри угадывались очертания силуэтов пассажиров, которые ехали по своим делам или домой. Водитель стоявшего справа автомобиля, уткнулся в экран телефона. И я увидел на его лице едва заметную улыбку.
Загорелся зеленый, и мы тронулись. Авто пересекло мост и свернуло с набережной. Фонтанка осталась позади. Потянулись тихие, почти безлюдные переулки. А вскоре, в полумраке показался силуэт знакомого дома. Водитель притормозил у калитки, обернулся ко мне и произнес:
— Приехали.
Я кивнул. Вынул бумажник, отсчитал нужную сумму и вышел из салона. В окнах гостиной горел свет, и я вздохнул: скорее всего, Настя все еще доделывала какие-то дела. Мне же хотелось побыть в одиночестве. Я открыл калитку и вошел на передний двор. Пересек территорию, поднялся по ступенькам крыльца и распахнул дверь. Но в гостиной оказалась не Настя.
За столом, наклонившись над своим блокнотом, сидел Михаил и что-то методично перечёркивал карандашом. Рядом стоял кружка с чаем и лежал смятый листок с какими-то расчётами.
Едва я вошел, он поднял голову, посмотрел на меня и улыбнулся:
— Настя сказала, что ты поехал в архив.
— Так и есть, — ответил я и подошел к столу. — А ты чего здесь?
— Зашёл забрать кое-что из мастерской, — объяснил он. — Чай ещё тёплый. Будешь?
— Давай, — согласился я и тяжело опустился в кресло. — Надо бы еще поужинать, но это позже.
Михаил взял стоявший на столе заварочный чайник и налил настоявшегося напитка в кружку. Протянул ее мне:
— Держи. Тебе бы кухарку. Или экономку, которая будет следить за твоим рационом.
— Я же не беспомощный младенец! — возмутился, но емкость взял. Сделал глоток.
Михаил пожал плечами.
— Может, и не младенец, но за питанием не следишь. Уже щеки впали.
— Да почему меня вечно хотят все накормить.
Помощник опять демонстративно пожал плечами.
Я фыркнул, отставил кружку и поплелся на кухню к холодильнику. Вынул упаковку йогурта, повертел, вернул на место. Достал готовые блинчики с творогом.
— Будешь блинчики с начинкой? — крикнул с кухни, предлагая Михаилу разделить трапезу.
— Ага, конечно, — возмутился он, — чтобы Настя мне голову оторвала за то, что объедаю тебя? Ни за что!
— Да тут много, — начал я, но он опять перебил.
— Я не голодный. Серьезно.
— Это она тебя подговорила? Признавайся.
Он не ответил, наверное, опять пожал плечами.
Я сунул блинчики в микроволновку.
— Ладно, заговорщики, — сдался я, пробурчав себе под нос. — Придумаю что-нибудь, чтобы вы не волновались о моем рационе…
— Давно пора, — донесся довольный голос помощника.