— Ждать чего? — не поняла Татьяна Петровна.
— Пока мой товарищ найдет информацию по этому странному закрытому обществу, — пояснил я. — Вряд ли они сильно распространяются о своей деятельности, раз изначально отмечено, что оно закрытое.
— Закрытое историческое общество… — задумчиво пробормотала графиня. — Не думала, что они еще в моде. В мое время было много разных обществ. Что-то вроде кружка по интересам. Часть из них собиралась открыто, часть старалась соблюдать анонимность. Знаете, наподобие неких элитных клубов, вход в которые был только по приглашениям. Но именно про «Рассвет» я ничего не слышала.
— Но вы знаете о других подобных? — с надеждой уточнил я.
— Само собой, — с гордостью произнесла Татьяна Петровна. — Мне доводилось бывать и в открытых обществах, и в тех, куда нужны были приглашения.
— Расскажете поподробнее? — полюбопытствовал я.
Она повернула голову. И если бы у механических кошек была возможность фыркнуть чуть-чуть с достоинством, она бы именно так и сделала.
— Идите спать, Алексей, — произнесла она. — День у вас, и правда, был суматошный. Вам нужно отдохнуть. Все эти закрытые общества могут подождать до завтра.
В этом я был полностью согласен с графиней. Поэтому не стал настаивать на том, чтобы разговор состоялся именно сейчас. Вместо этого встал из-за стола, собрал посуду, отнес к раковине и сполоснул. Вернулся в гостиную, выключил лампу.
— Спокойной ночи, — сказал я.
— Спокойной, — ответила она.
Я поднялся на второй этаж. Вошел в свою комнату, закрыл за собой дверь. Добрался до кровати и без сил рухнул под одеяло. И едва мои веки сомкнулись, как я провалился в глубокий сон без сновидений.
Глава 11
Второй слой
Я проснулся с редким для утра чувством довольства. Почти детским, тёплым и неожиданно всеобъемлющим. Немного полежал, нежась под одеялом и не желая вставать, просто смотрел в потолок. Затем нащупал лежавший на прикроватном столике телефон, взглянул на него. Цифры на экране показывали без пятнадцати восемь.
Со стороны окна послышалось шуршание, и я повернул голову к источнику звука. На подоконнике сидела Татьяна Петровна, которая снова рассматривала фото. Видимо, ей пришлось среди ночи проникнуть ко мне в комнату, ведь она не могла забрать с собой шкатулку. Потому, что у нее лапки.
Я встал с кровати, наскоро оделся и подошел к подоконнику. Осторожно взглянул за плечо графини. Перед ней лежал один снимок, на котором была запечатлена крупная бабочка с темными в светлых прожилках крыльями. Она неподвижно сидела на перилах лестницы, и, видимо, не подозревала, что ее фотографируют.
— Вы очень любите этот снимок, — не то спрашивая, не то утверждая произнес я.
— Так и есть… — промурлыкала она.
— Расскажете его историю? — едва слышно попросил я.
— Мой муж всегда говорил, что наше знакомство было чудом, — произнесла после паузы Татьяна Петровна. — Мы познакомились на выставке работ местных художников. Это было в одной небольшой галерее на Васильевском. Я пришла туда просто так, от скуки. И сразу заметила его. Но не решалась завязать с ним разговор. И мне пришлось прибегнуть к хитрости.
Она немного помолчала, затем продолжила:
— Он трижды подходил к одной картине. Просто стоял, смотрел, уходил к другим полотнам и возвращался. И в четвертый такой подход я «случайно» оказалась на пути к той картине. Мы встали рядом. Он сказал что-то о цвете фонаря, который был нарисован на той картине. А я рассмеялась. Не потому, что это было смешно, а потому, что он сказал это с таким видом, как будто открыл суть мироздания. Потом я едва заметно, словно случайно коснулась его предплечья и сказала, что у него отменный вкус. Такая вот история.
Я улыбнулся.
— А что за картина? Та самая, к которой он вернулся…
— Мы потом ее выкупили, — произнесла графиня. — Она висела у нас в кабинете. Обычный пейзаж, в углу которого была нарисована бабочка. Я сразу заметила ее тогда, еще в первый же день. А потом, несколько лет спустя, заметила такую же на перилах веранды. И решила сфотографировать. И этот снимок стал для нас чем-то вроде якоря. К тому дню, к той галерее и такому странному первому разговору о цвете нарисованного фонаря.
В комнате повисла тишина. Я смотрел на снимок, на котором была обычная бабочка на перилах веранды. Бабочка, за которой скрывалась целая романтическая история, полная жизни.
— Спасибо, что рассказали, — поблагодарил я.
— Спасибо, что слушаете, — просто ответила она. — Мне приятно делиться с вами этими воспоминаниями. Воспоминания в принципе забавная штука. Они словно бы тускнеют, если ими не делиться. Как давно не чищенное столовое серебро. Но стоит рассказать что-нибудь из прошлого, и оно словно бы снова оживает и обретает краски.