Девушка кивнула, и работа началась. Настя успела составить новый путевой лист, в который попали как город, так и пригороды. Я же прочитал краткое описание вызовов, определив, какие объекты нужно будет посетить в первую очередь, чтобы внимательно осмотреть заявленные на реставрацию вещи.
Помощник прибыл ровно в десять:
— Приношу глубочайшие извинения за то, что опоздал, — торопливо начал он, врываясь в гостиную как ураган. — Просто…
— Ничего, — успокоил его я. — Настя уже предупредила, что ты приедешь позже. Идем.
Я встал с кресла и направился в сторону мастерской. Помощник последовал за мной.
В помещении было тихо и прохладно. Я дважды хлопнул в ладоши, включая настроенную на этот звук лампу. Подошел к стеллажу, взял с полки завернутую в ткань икону, и положил на стол, рядом с которым уже стоял Михаил. Заметил, как его глаза горят нескрываемым любопытством. Как будто парень давно ждал этого момента и буквально не находил себе места.
— Готов? — спросил я.
Помощник кивнул, и я развернул ткань. Михаил наклонился, прищурился.
— Вот здесь, — сказал он, указывая пальцем. — Видишь, как меняется тон? Под верхним слоем заметно что-то темнее.
— Вижу, — подтвердил я и сел в кресло на колесиках. Михаил пристроился рядом, чуть сбоку. Так, чтобы наблюдать, но не мешать.
Я взял увеличительное стекло, рассматривая рисунок. Верхний слой был нанесён уверенно, без огрехов. Однако под ним и правда просматривалось темное пятно. И я попытался было рассмотреть, что именно скрывается под слоем краски, но ничего разобрать не получалось.
— Вроде бы очертания чего-то, — произнес я всматриваясь. — Если это так, то ты прав. И возможно, мы увидим под верхним слоем что-то более старинное. Возможно, даже руку какого-то именитого мастера.
Потом активировал простое бытовое плетение из тех, что изучали на первом курсе под контролем преподавателя. Почувствовал, как сила мягко потянулась к иконе. Нужный мне участок окутал теплый свет, и слой краски начал едва заметно меняться.
— Этого я и боялся, — пробормотал Михаил, с интересом наблюдая за мной. — Не рассчитать силу, и просто содрать слой со всей иконы.
— Тут все просто, — не отрываясь от своего занятия, ответил я. — Необходимо вложить в плетение примерный размер участка и сила сама рассчитается как нужно. Но тут есть другая проблема.
— Какая? — с интересом уточнил парень.
— Расчет может быть неверным, и плетение будет работать долго, — пояснил я. — Как сейчас, например. Видишь, краска с трудом поддается?
Парень взглянул на доску. Краска начала покрываться пузырьками, как будто поверхность воды перед закипанием. Потом пузыри лопнули, и верхний слой начал медленно отслаиваться.
— А почему так?
— Работа достаточно старая, и краска успела сильно сцепиться с деревом, — пояснил я. — Можно чуть усилить плетение, но тогда есть риск перестараться и уничтожить и нижний слой. Или повредить основание. Тогда придется восстанавливать еще и его. Так что лучше просто немного подождать.
Ждать, пока плетение сработает как надо, пришлось минут десять. Наконец, перед нами остались только разноцветные чешуйки. Я взял мягкую кисточку и осторожно смёл частички отслоившейся краски, которые осыпались в небольшую горку как осенние листья. Взглянул на доску и удивленно поднял бровь:
— Признаться, не ожидал такого.
Под снятым слоем открылось другое изображение. Ладонь с тонкими длинными пальцами и часть одеяния, тёмно-синего, почти чёрного, с едва различимой золотой каймой у края. Краска потемнела от времени, но не выцвела. Она просто стала глубже, насыщеннее, как веками что-то копила в себе.
В мастерской стало совсем тихо.
— Это как будто шутка какая-то, — произнес я растерянно. — Другая манера, другой стиль… Совсем другая икона. Иной образ. И эта фактура… Посмотри на линии одеяния. Видишь, как они идут? Этот стиль иконописи был распространен примерно в шестнадцатом веке в одной из иконописных школ.
— Почему тогда его перекрыли? — не понял помощник.
Я поднял взгляд от иконы и пробормотал:
— Хороший вопрос. И я теперь хочу узнать на него ответ.
Глава 12
Чужие тайны
Я ещё немного смотрел на доску, на которой обнаружился образ шестнадцатого века, перекрытый кем-то, кто явно не разбирался в подобных вещах. Возможно, владельцы иконы, не понимали, какая ценность досталась им, когда попросили другого иконописца перекрыть старый образ и нанести новый. Они не хотели терять ценность семейной реликвии, которая передавалась из поколения в поколение, и не верили, что изначальную работу можно спасти.