Варвара заулыбалась и тут же пояснила:
— Ни в коем случае не хотела, чтобы вырешили, что мы можем усомниться в вашей компетенции. Это просто любопытство. — Она перевела взгляд на отца. — Папочка, может быть и мне пойти работать в жандармерию.
Стрельцов рассмеялся впервые за время нашего разговора. Видеть на его лице улыбку было не то что странно, а будто бы даже противоестественно.
— Боюсь, милая, ты и работа в принципе вещи несовместимые.
— Ну почему же? — заупрямилась она. — У меня прекрасно получается разгадывать, кто убийца, когда я смотрю сериалы. У меня, может быть, врожденное чутье.
— Тогда попробуй применить его к нашему делу, — мягко произнес отец.
— Поэтому я и настояла, что буду присутствовать, когда у нас придут эти замечательные сотрудники жандармерии.
— Милая, они поднимаются ни свет ни заря, — произнес Стрельцов, ища поддержки у Николая.
— Это так, — подтвердил приятель. — И часто задерживаемся допоздна.
— Ладно, ладно, — девушка спряталась за кружкой, словно за щитом, — убедили. Не пойду к вам работать. А ваш коллега всегда такой молчаливый? — вдруг переключилась она, сверля меня взглядом.
— Алексей не жандарм, — пояснил приятель. — Он консультант по антиквариату.
— Антиквариату? — повторила Варвара заинтересованно и уже совсем без стеснения принялась меня разглядывать и с интересом уточнила. — Надо же. А мы раньше нигде не встречались?
Я выдержал её взгляд и спокойно ответил:
— Мир тесен. Всё может быть.
Она чуть прищурилась, пытаясь понять, отвечаю ли я на ее кокетство или действительно могу допускать, что мы где-то пересекались.
— Но вообще у меня очень обычная внешность, — добавил я. — Вы легко могли с кем-нибудь спутать.
Девушка нахмурилась, явно не удовлетворившись объяснением.
— Не думаю, — через пару секунд произнесла она, растягивая слова. — У меня очень хорошая память на лица. И голоса тоже. Ваш как будто недавно где-то слышала, но где?..
В её вопросе не было подозрительности, так что она вряд ли связала мой образ с аукционом, но ее интерес немного насторожил. Девушка на секунду отвела взгляд в сторону окна, потом снова посмотрела на меня, будто пытаясь поймать ускользающее воспоминание.
Стрельцов тем временем неторопливо допил чай и поставил чашку на столик рядом с бокалом.
— Коллекция оружия находилась в отдельной комнате в цокольном этаже, — сказал он. — Хранилась там всегда под надежной, как я считал, защитой.
— В тот день вы туда не заходили? — уточнил Николай.
— Проходил мимо. Еще вечером все было на месте. А утром… Иван заметил, что стойки пусты.
— Никто не проявлял интерес к коллекции? Не делал предложений на отдельные экспонаты?
— Нет. Я сразу перебрал в голове все упоминания экспонатов. Полгода назад только один музей просил метательные ножи для выставки. И я предоставил. Все прошло гладко. Они вернулись ко мне в том виде, в котором были до передачи музею. Никаких звонков или вопросов больше не поступало. Только несколько упоминаний в новостях, но в рамках общей отчетности и касательно всей выставки, а не отдельных ее частей.
Варвара тем временем снова отпила чай и, не сводя с меня глаз, мягко заметила:
— Всё же я уверена, что мы с вами где-то виделись. Это очень странное чувство. Не люблю, когда память так подводит. Вы не посещаете клубы или выставки? Может быть, были в прошлом году на ярмарке?
— Нет, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Я в столице не так давно. Прошлом году еще заканчивал Брянскую Духовную Семинарию.
— Значит, вы мне кого-то напомнили. И я ошиблась.
Она перевела взгляд на Николая, потеряв ко мне интерес.
— Если вы закончили с чаем, — произнес Стрельцов буднично, — предлагаю посмотреть место преступления. Мы там ничего не трогали. Да и трогать, собственно, нечего. Может, это вам тоже поможет.
— Как раз собирался попросить об этом, — ответил Николай. — Будет очень кстати.
Мы поставили чашки на столик. Стрельцов поднялся первым. Его движение было неторопливым, уверенным, без единого лишнего жеста, но очень целеустремленным и задающим тон. Так что мы тоже тут же поднялись. Варвара встала последней, взяла отца под локоть, намекая, что и на осмотре тоже хочет поприсутствовать.
— Посмотрите, как всё было устроено. Может, озвучите хотя бы несколько версий навскидку, — с надеждой пробормотал Стрельцов. — Ума не приложу, кто мог такое провернуть.
Ему все-таки не удалось скрыть досаду. Он почти виновато посмотрел на нас и добавил:
— Столько лет считал свой дом неприступной крепостью, а тут… Посреди ночи, да так, что мы ничего не заметили. Никто из нас. Ни шороха, ни скрипа. Что за люди…