— Надеюсь на это, — тихо сказала она и снова вернулась к окну.
И в этот момент я почувствовал, как между нами впервые пролегла хрупкая нить доверия.
Решив не нарушать столь приятный момент, молча ретировался. Мне пора было заняться домашними делами, которые я так долго откладывал. Поэтому я вышел из особняка и направился через двор к небольшому гостевому домику, который так никто и не отремонтировал за долгие годы. Видимо, графиня не принимала гостей, и строение использовали как кладовку. Именно сюда и отнесли часть барахла, которое хранилось в комнате, ставшей Настиным кабинетом.
Я открыл дверь, и в нос ударили запах пыли, легкой сырости и стоячего непроветриваемого воздуха. Так пахнут все нежилые помещения, которые почти не посещают люди. Похлопал ладонью по стене в поисках выключателя. Наконец, нащупав плоский прямоугольник, нажал на него, и комната озарилась тусклым светом, в котором можно было рассмотреть помещение. Одинокая лампочка, сиротливо свисавшая с потолка на проводе, справлялась со своей задачей. И я решил, что потом обязательно прикуплю под нее хоть какой-нибудь плафон.
Комната, выполняющая роль кухни-гостиной, была довольно просторной, но сильно захламленной. У окна пристроилась жестяная раковина, рядом расположились небольшая плита и разделочный стол и пара ящиков на стене. Сбоку был сервант с посудой, где бросалась в глаза нехватка некоторых предметов. Видимо, Настя утащила что-то в дом нам в пользование.
«Молодец, хозяйственная», — мысленно похвалил я это решение.
У стены напротив стоял старый, но вполне жизнеспособный диван, заваленный коробками, которые нужно будет разобрать. Но и этот вопрос я со временем решу. Центральное отопление сюда не довели, но печка возле двери, была способна отопить все комнаты небольшого домика. Переступая через коробки и стулья, хаотично поставленные друг на друга, прошел через гостиную и заглянул во вторую комнату. Там была спальня, отделенная перегородкой от еще одной комнаты. Там, судя по торчавшему углу кровати, была вторая крохотная спаленка.
— Да здесь семью поселить можно, — усмехнувшись, пробормотал я. — Хоть сдавай!
Впрочем, я сразу же представил осуждающий взгляд графини, точно не оценит этот вполне прибыльный проект. И я ее понимал. Женщина любила уединение, и хоть сейчас призрак и проявлял любопытство к гостям, делал он это больше из скуки. Наблюдать за другими людьми ей всегда нравилось. Это я понял, найдя небольшой бинокль у окна в одной из комнат второго этажа. И в этом был ее плюс новой формы. Призрака никто не замечал. Ну, почти никто.
С этими мыслями, я вернулся в основную комнату. Отодвинул стулья в сторону, подобрался к большим коробкам. В одной были разные предметы, заботливо завернутые в газету. Механические часы с широким циферблатом в виде колесницы. Вероятно, при бое кони двигались, если я правильно понимал устройство механизма. Здесь же хранился набор пишущих принадлежностей: перьевая ручка, изящный бутылёк с чернилами. Два красивых бра с облупившейся кое-где позолотой, которые я твердо решил их отреставрировать и повесить в кабинете возле портрета графини. Думаю, ей будет приятно. Раз она их не выбросила, то наверняка будет рада, если приведу их в приличествующий вид. Я вынул их из коробки и отложил на диван. Больше в этой коробке внимание ничего не привлекло. Так что я отставил ее и взялся за следующую.
Там тоже была разная утварь, и я уже хотел было тоже отставить ее в сторону, но вдруг на дне под обрывком старой газеты что-то блеснуло. Я вынул предмет, снял газетную обертку, и в моих руках оказалась шкатулка с красивым узором под хохлому. Но вместо стандартных ягодок-цветочков на боках красовалась тройка лошадей, карета, в которой сидели мужчина в черном фраке и женщина в светлом платье. Свадебная роспись, вероятно, сделанная под заказ. Протер рукавом крышку, отщелкнул замок и с любопытством распахнул.
Внутри лежали выцветшие от старости фотографии, на части из которых я сразу узнал Татьяну Петровну. Она сидела на улице, за столиком, смеялась. Видимо, пила чай и читала книгу. На заднем фоне все было обвито плющом, который создавал приятный неоднородный фон. Я даже залюбовался живостью кадра. Фотограф сумел поймать, и красотой графини, и ее жизнерадостностью и задорным смехом, который, казалось, лился из фото.
На следующем она была изображена уже с каким-то мужчиной, скорее всего, мужем. Тоже сидела на стуле, он стоял позади нее. Она касалась его руки. Мужчина был заметно старше. Очень благородной внешности. Статный. Наверняка брак их был построен на целесообразности союза. То есть по расчету.