— Ого-о-о… — вырвалось у Михаила, когда он заметил эти колебания слоя.
Тем временем в воздух потихоньку начал подниматься наружный слой плетения, образуя связку потока моего дара и взвеси сплетенных между собой пигментов.
Еще одно медленное методичное движение, и образ «оторвался» целиком и поплыл в сторону холста. Ни я, ни Михаил не дышали.
Каждый цветовой штрих, тень и блик света расписного образа перетекали единым полотном по невидимым каналам на холст. Еще несколько секунд напряженной работы, и на ткани с филигранной точностью осел весь образ целиком без потери и миллиметра краски. Процесс длился недолго, но мы с помощником испытали напряжение, будто бы только что посадили спутник на Луну, не используя никакие данные, кроме собственной интуиции.
После того как образ лег ровно в границы рамы, мы оба выдохнули.
— Я будто бы только что наблюдал за операцией на открытом сердце, — произнес Михаил, вытирая лоб. И я заметил, что у него тоже выступила испарина. — И хоть я ничего не делал, чувствую себя все равно вовлеченным ассистентом.
— Ты перенимал опыт, это тоже трудозатратно.
Помощник кивнул.
— Теперь закрепим, — продолжил я, чувствуя, что готов к следующему этапу. — Нужно сделать так, чтобы краска не опала, а схватилась, хотя бы на время, пока не решим, что делать дальше.
Нужно было «склеить» основу с краской, так что я сплел еще один купол, проведя круговое движение над холстом. И когда закончил, внимание переключилось на тот образ, ради которого все затевалось.
На доске открылся образец древней школы: ладони с тонкими пальцами, чуть более монументальная вытянутая фигура, лицо без лишних линий — строгий взгляд, полный глубины. Такие лики рождались у опытных мастеров былых веков. Ничего постороннего, лишь простота дающая обьем.
— Восхитительно, — тихо произнес Михаил. — Завораживает…
— Верно, — согласился я. — Но утрат много: сколы по краям, трещины в левкасе, выцветшие контуры. Очистим и закрепим что есть.
Я создал лёгкое плетение защиты: энергия просочилась в дерево, укрепляя и обволакивая.
— Обсудим с заказчиком, что делать дальше, — сказал я, убирая оба образа в шкаф-хранилище. — Восстановление древней иконы — это совсем другой уровень. А значит, и оплата должна быть выше. Нужно согласовывать.
Михаил кивнул, аккуратно закрыв дверцу. Замок тихо щёлкнул, запечатывая ценность. Мы оба выдохнули — работа удалась на славу.
Мне после этого требовался небольшой отдых, а помощник сел над записной книжкой, чтобы законспектировать увиденное. Я поднялся в кабинет, опустился в кресло и вытянул ноги. Голова была ватная, тело слегка потряхивало. Слишком большой сосредоточенности требовало разделение образов.
Хотелось немного перезагрузиться, поэтому решил почитать книгу. Сместить фокус внимания с работы на развлечение ума. Потянулся к книжной полке, выхватывая томик наугад, и заметил, как на пол свалился конверт.
— Ах, вот ты где?..
Это был тот самый прямоугольник бумаги без опознавательных знаков, что я нашел в шкатулке с фотографиями. Видимо, я сунул его впопыхах на книги, когда был чем-то увлечен, и совсем позабыл об этом.
— Тебя-то я и искал.
Лучше было бы вскрыть его при графине, но Татьяна Петровна гуляла сама по себе. Так что я подхватил со стола нож для бумаг. Вскрыл. Вытащил пожелтевший листок с отпечатанными на нем буквами. Печать, даты, сухой бюрократический текст.
Перечитала раза три, не понимая, что это и почему графиня хранила его. Затем вспыхнуло осознание. Оно поражало своей простотой, но при этом воспринималось как нечто невозможное.
— Татьяна Петровна… — прошептал я. — Неужели…
Свернул листок. Убрал в конверт. Меня ждал непростой разговор с хозяйкой дома. Но зато теперь я точно знал, почему она осталась…
Глава 18
Дверь, которую не открывали ни для кого
Я снова достал листок из конверта и развернул его.
Передо мной было старое свидетельство о рождении. Бланк с плотной желтоватой от времени бумагой. По краям она была совсем истрепавшейся, а печать выцвела, но ещё держалась, словно упрямо сопротивлялась времени. Чернила рукописного текста местами посерели и выгорели, но буквы все еще читались.
Провёл пальцем по строчке с именем.
Девочка. Ирина Апостолова. На месте отца осталось свободное место. Необычно. Не то не успели вписать, не то не были уверены, кого вписывать.