— Спасибо, — ответил я, рассматривая здание.
Участок жандармерии оказался именно таким, каким я его и представлял. Он располагался в торце жилого дома, к двери вело старое крыльцо с выщербленными ступеньками. Там стояло несколько ребят в форме жандармерии. Два парня и стоявшая спиной ко мне девушка. Они о чем-то переговаривались, время от времени смеясь.
Неподалеку от двери с табличкой «ОВД жандармерии Владимирский», расположилась парковка, на которой стояло несколько машин с синими полосами на бортах.
Вынул бумажник, расплатился с водителем и покинул салон. Направился к нужной двери. И только подойдя к крыльцу, когда девушка вдруг обернулась, я узнал в ней Александру, с которой познакомился при обыске дома Рыбаковой. Старший лейтенант тоже вспомнила меня. Прищурилась, а затем улыбнулась:
— Наконец-то вы прибыли в нашу скромную юдоль, — произнесла она, и я услышал в ее голосе сарказм.
Я только пожал плечами и просто ответил:
— До этого как-то не было нужды.
Стоявшие на крыльце переглянулись, затем взглянули на Александру.
— Это наш внештатный консультант, — пояснила девушка. — Прошу любить и жаловать.
— Тот, что дело Одинцова на ОКО перекинул? — уточнил рыжий веснушчатый парень лет двадцати пяти, и в его голосе я услышал уважение.
— Он самый, — ответила Александра.
Парни переглянулись и кивнули:
— Красиво, — произнес веснушчатый и протянул мне ладонь. — Семен.
— Алексей, — ответил я, отвечая на рукопожатие.
Второго парня звали Федор. Он был и постарше, и пошире в плечах, чем его товарищ. Он даже попросил у меня визитку, поясняя, что ему от прабабушки досталась роскошная коллекция старинных книг, требующих руки профессионала. Где-то протерлись корешки, где-то были порваны страницы. И хоть таким видом работ я почти не занимался на практике, с радостью был готов помочь привести их в должный вид.
— Идем, провожу тебя, — мягко произнесла Александра, коснувшись моего предплечья, когда со светскими речами было покончено.
На этой фразе стоявшие на крыльце парни переглянулись:
— Ну дела, — произнес Федор и потер ладонью затылок.
Девушка в ответ только фыркнула и открыла дверь. Вошла в помещение. Я последовал за ней, чувствуя, как спину буравят любопытные взгляды двух людей.
— К Евгению Александровичу, — бросила Александра мужчине, который сидел за стеклом дежурной части. Тот кивнул и открыл турникет, пропуская нас в отдел.
В кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, где высветился номер Николая. Принял вызов.
— Ну ты где? — послышался в динамике голос товарища.
— Уже у вас, — ответил я.
— Сейчас выйду встречу, — произнес Николай, но я поспешно сообщил:
— Не нужно. Меня уже встретили.
Голос в динамике мигом сменился на растерянный:
— Ну… ладно, жду тогда, — произнес он, и я завершил вызов.
Но одна из дверей все же открылась, и Николай вышел в коридор. Заметил нас и улыбнулся:
— Так вот, значит, кто твой провожатый, — произнес он и хлопнул меня по плечу. — Ну, добро пожаловать.
Александра тем временем открыла дверь, из которой мгновение назад вышел Николай, и скрылась в помещении.
— Предупреждаю сразу, — продолжил товарищ, и его тон мигом стал серьезным. — Дядька сегодня в настроении рабочем. Так что лишнего не болтай и, ради Творца, не шути. Понял?
Он посмотрел на меня, и я кивнул:
— Понял, отчего же не понять?
Некоторое время мы помолчали, а затем я уточнил:
— Как там дело Одинцова?
— Ушло в ОКО. Жрецы приняли его как родное, — ответил товарищ. — Они уже подозревали, что коллекция проклята. Или одержима. После того как про часы узнали. Теперь ищут остальные предметы.
От этой информации мне стало не по себе. Потому что один из таких предметов находился у моей соседки. И если жрецы придут к ней, она без задней мысли расскажет, кто недавно забирал на реставрацию пепельницу, от которой у нее на душе было неспокойно. А вернулась она уже сияющей. И без проклятия… И если сама Алевтина Никитична об этом не знает, могут узнать жрецы.
— Так что пусть ищут… — махнул рукой Николай. — И пытаются понять, почему предварительная проверка в кабинете Одинцова не дала результатов по астральному следу. Но это уже их головная боль. У них там, святая вода, кресты, ритуалы. А у нас тут дело… Новое. И опять странное. Ну, ты как, готов? — глядя на меня, уточнил Николай, и я кивнул. — Тогда пошли.
Он открыл дверь, пропуская меня в кабинет. И я шагнул в помещение.
Комната была просторной, но казалась тесной от количества вещей. Три заваленных папками стола, стоявшие буквой «П», карта города на стене с булавками разных цветов, доска с фотографиями и схемами, у окна коричневый исцарапанный облупившийся шкаф с документами. На боку белой краской был написан инвентарный номер.