— Бедный мальчик, — вздохнула графиня, когда я закончил рассказ. — Хорошо, что ему стало лучше.
В её голосе было столько простой человеческой теплоты, что на секунду я даже забыл, что разговариваю с спрятанным в механическом теле призраком.
— Я рад, что вернул ему медальон, — признался я. — Думал, что зря тянул. А оказалось… наверное, как раз вовремя.
— Иногда вещи возвращаются к людям именно тогда, когда те могут их принять, — задумчиво сказала Татьяна Петровна. — Раньше я сочла бы это сентиментальной чепухой. Теперь уже не так уверена.
Я усмехнулся.
— Вы становитесь мягче.
— Не злоупотребляйте этим наблюдением, — тут же ответила кошка, и я улыбнулся:
— Даже не думал. А теперь, пожалуй, я пойду спать. Отчего-то мне кажется, что завтрашний день будет ничуть не легче сегодняшнего.
— Доброй ночи, — произнесла Татьяна Петровна.
— Доброй, — ответил я, поднялся на второй этаж и вошел в комнату. Верхний свет включать не стал, только щёлкнул настольной лампой. И свет, выхватил из темноты стопку книг, блокнот и небольшую коробочку с инструментами, которую я зачем-то поднял сюда из мастерской ещё на прошлой неделе и так и не вернул на место.
На подоконнике лежало несколько фотографий Татьяны Петровны. Видимо, призрачная графиня снова рассматривала их и не стала убирать. Всё-таки лапы у механической кошки были хороши для величественного хождения по дому, но плохо подходили для аккуратной сортировки старых снимков.
Я подошёл ближе и осторожно взял верхнюю карточку, на которой молодая Татьяна Петровна стояла у веранды, придерживая одной рукой шляпку. Рядом с ней стоял её муж, который смотрел не в объектив, а на неё. И в этом взгляде было столько спокойной нежности, что я невольно почувствовал себя лишним свидетелем чужого счастья.
— Найти дочь, — тихо повторил я и аккуратно вернул снимок на подоконник.
Снял пиджак, повесил его на спинку стула, расстегнул ворот рубашки и наконец позволил себе выдохнуть.
Прошел в ванную, где быстро привел себя в порядок, и взглянул на отражение в зеркале. Из стекла на меня глядел молодой человек с усталыми глазами, помятой рубашкой и выражением лица человека, который очень хотел бы заниматься исключительно реставрацией, но почему-то раз за разом оказывался втянут в разное непонятное.
— Я простой реставратор, — напомнил я отражению, которое выглядело так, будто не поверило ни единому слову.
— Предатель, — пробормотал я и выключил воду.
Вернулся в комнату, лег в кровать и проверил телефон. Сообщений ни от кого не было. Я положил аппарат на тумбочку и погасил лампу.
За окном едва слышно шуршали мокрые ветви. Где-то далеко проехала машина, затем всё снова стихло. Я же некоторое время лежал на спине и смотрел в темноту, чувствуя, как тяжелой волной накатывает усталость. Звуки дома постепенно начали отдаляться. И последнее, о чём подумал перед сном, было вовсе не о «Рассвете» или растворившейся в большом городе родственнице Татьяны Петровны. Мысль была о том, что завтра надо обязательно поблагодарить Настю за чай.
Глава 26
Дело закрыто
Проснулся я от запаха кофе. Насыщенного, тёплого, с лёгкой горчинкой, который тонкой струйкой тянулся с первого этажа и, кажется, был способен поднять даже мертвого. Я открыл глаза, несколько секунд смотрел в потолок и не желая вставать. Затем сел на кровати, потянулся. Встал, дошел до ванной, где быстро привел себя в порядок. Холодная вода бодрила, легко смывала остатки сна и настраивала на продуктивный день. Довольный собой, я подмигнул отражению в зеркале и вышел из комнаты.
Спустился в гостиную, где уже сидели Настя и Михаил.
Секретарь расположилась за столом в любимой позе: подобрав под себя ноги, в обнимку с ноутбуком, чашкой кофе и стопкой бумаг. Михаил же сидел на диване и смотрел в окно. На коленях лежал блокнот с зарисовками и заметками. Привычку что-то отмечать и сразу записывать он перенял у меня.
— Доброе утро, — начал я.
— Доброе, — не отрываясь от экрана, отозвалась Настя. — На кухне омлет, бутерброды и каша.
— Вы уже позавтракали? — уточнил я.
Девушка покачала головой:
— Решили дождаться тебя.
Я улыбнулся.
— Тогда идемте.
Михаил встал с места и потянул за собой Настю, которая неотрывно смотрела в экран.
— Идем. Остынет все, пока ты со своей железякой обнимаешься.
Секретарь с трудом оторвалась от ноутбука и с удивлением взглянула на помощника:
— Что? — не поняла она.
— Завтрак, — напомнил Михаил.