— А, да…
Девушка поставила технику на стол и встала с кресла. Сделала она это с явной неохотой. Покосилась на лежащие рядом бумаги, но кивнула. Я улыбнулся и направился в сторону кухни.
На столе действительно стояли тарелка с омлетом, несколько бутербродов, кофейник и небольшие миски с кашей, украшенной ягодами голубики. Настя быстро разложила омлет по тарелкам и расставила их перед нами.
— Спасибо.
Я налил в чашку кофе, сделал глоток и принялся за еду.
— Кстати, спасибо за чай, — произнес я, вспомнив последнюю мысль перед сном.
Сидевшая напротив Настя на секунду замерла, потом довольно улыбнулась.
— Дождался тебя тёплым?
— Почти, — уклончиво отозвался я, и девушка кивнула, принимая такой ответ.
Я улыбнулся и сделал еще глоток кофе, чувствуя, как утро становиться похожим на утро. Двор за окном блестел после ночного дождя, ветки кустов тяжело клонились к дорожке, на каменных плитах темнели лужи.
— Какие планы на сегодня? — спросил я, разрезая омлет.
Настя тут же потянулась к блокноту, который принесла с собой. Открыла его и принялась листать страницы:
— Нужно закончить предварительное описание по храму на Большом Сампсониевском, — начала она, сверяясь с записями. — Михаил вчера внёс черновые заметки, но их нужно привести в человеческий вид. От Синода пришло подтверждение по двум новым объектам. Один можно перенести на следующую неделю, а второй лучше осмотреть сегодня или завтра. Там что-то с окладом старинной иконы. Скорее всего, результат неумелой чистки.
— Я считаю, что людей, которые натирают старое серебро содой и жесткой щёткой, нужно отправлять на исправительные работы.
Настя взглянула на него и неожиданно улыбнулась.
— Сурово, но справедливо, — согласилась она.
Я посмотрел на них и отметил, что Михаил и Настя стали общаться без прежнего желания немедленно вцепиться друг другу в глотку из-за любого слова. Не то чтобы дружба восторжествовала окончательно, но перемирие уже выглядело устойчивым и совсем не вымученным.
Раздумья прервал зазвонивший телефон. Звук оказался таким резким и неуместным среди нашего почти семейного завтрака, что все трое одновременно посмотрели на аппарат, лежавший у края стола. Я оторвался от еды, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Николая. Настя тоже заметила имя, и я уловил, как секретарь недовольно поджала губы:
— А как же хорошо начинался завтрак, — пробормотала она.
— Судьба храбрецов не любит покоя, — философски произнес я и принял вызов. — Доброе утро.
— Доброе, — послышался в динамике ответ Николая. Голос у товарища был бодрый, но с той особой натянутостью, за которой обычно скрывается неприятная новость. — Ты уже на ногах?
— Да вот сижу, ем. С помощниками общаюсь.
— Тогда отвлекись на минуту. Есть новости.
В душе зашевелилось знакомое холодное чувство тревоги. Я отложил вилку и осторожно произнес:
— Слушаю.
— Ночью произошло ещё одно ограбление.
— Где? — спросил я.
— В особняке купца Шелехова. Он владелец крупной коллекции антиквариата.
— Дай угадаю, — протянул я. — Среди похищенного была вещь, которую делал знакомый нам Померанцев?
— В точку. Ритуальная маска. Шелехов утверждает, что она висела в отдельной витрине.
— Когда тебя ждать? — деловито уточнил я.
— Могу заехать через час, — ответил Николай.
— М-м-м… — неразборчиво промычал я.
— Дядька сказал, что тебе нужно поприсутствовать на допросе, — произнес товарищ.
— Каком допросе? — не понял я.
— Преступников поймали, — произнес он твердо, но как будто без особой радости. — Почти по горячим следам. При обыске у них была найдена маска и часть коллекции ножей, которые украли у….
— Рассказывай. Кто такие? Чем отличились?
— Двое домушников. Мелочь, но не совсем глупая. Проникли в дом ночью, без особого шума, но слегка наследили. И почти сразу попались в ближайшем ломбарде, куда принесли сбывать добычу. Хозяин уже опознал предметы, так что кражу явно совершили они.
— А маска?
— При них ее не было.
— Но они признались? — неуверенно уточнил я.
В динамике послышался тяжелый вздох:
— Вот тут начинается цирк. Они говорят, что тащили всё подряд, что плохо лежало. И готовы подписать всё, что им дадут.
— Очень удобно.
— Ещё как, — мрачно согласился Николай. — Начальство довольно. Преступники задержаны, часть похищенного найдена, дело можно быстро закрывать. И есть что сказать прессе, чтобы восстановить репутацию, после того ущерба, который нанесло дело Одинцова в самом начале.