— Давай не сейчас, — брезгливо отвечает она, скидывая свой пиджак, и направляется к холодильнику.
— Вина нет, — объявляю я, скрещивая руки на груди. — И виски тоже. Нет даже энергетиков. Этим вечером тебе придётся быть трезвой. Сюрприз, мамочка! — с каждый сказанным словом волна гнева накрывает меня. Я уже забыла, когда в последний раз видела её не подшофе.
— Ты просто зануда, — она с силой хлопает дверцей холодильника и отправляется в гостиную. — Только посмотри на себя! Чем ты занимаешься в свои восемнадцать? Нужно веселиться, ходить на вечеринки, а не чистить унитазы в гнилом бистро, — она говорит это нарочно, чтобы сделать мне больно и показать, какое я ничтожество. «Ты настоящая дочь своей матери», - именно это она доказывает мне прямо сейчас.
— У неё могла бы быть нормальная жизнь, если бы не твои пьянки, — ноги Эндрю ступают по прогнившим половицам нашей гостиной. — Вспомни, когда ты последний раз проводила вечер без бутылки красного полусухого? — костяшки пальцев темнеют, когда он сжимает кулаки и выхватывает из рук мамы сумку. Звук стекла. Настолько отчётливый, что режет слух. Сердце замирает. Это звук пьяного бреда, ненужных откровений и истерик, в которых билась моя мать. Это звук моего испорченного детства.
— Красного полусладкого. Отдай бутылку, — с ухмылкой на лице просит она и тянется за сумкой.
— Хочешь напиться? — с вызовом спрашивает Эндрю, сильнее сжимая сумку. На его руках выступают вены. — О Рози ты подумала? Какое право ты имеешь так поступать с ней? Ей нужна нормальная мать, а не спившаяся женщина, которая неделями не ночует дома и ходит с синяками после очередной пьяной драки со своим обкуренным дружком.
Обратного пути нет. Эндрю только что запустил механизм «стервы», который в моей маме заглушали литры вина.
— У меня голова раскалывается от этих воплей, — она выплёвывает каждое слово. — Думаешь, мне нужна такая дочь? Кому вообще нужна семилетняя девчонка с полной атрофией ног?
Не могу поверить, что она это сказала. Она же мать. Эндрю швыряет сумку на пол, и бутылка разбивается. Бледно-красная жидкость заливает половицы.
— Что ты сделал? — в истерике кричит мама и с кулаками набрасывается на собственного сына. Она готова на всё ради единственной бутылки вина. Моя мать.
— Хватит! — кричит Эндрю, припечатывая маму к стене и удерживая её руки. — Твоё счастье, что Рози этого не слышит.
— Эндрю! — вмешиваюсь я, осознавая, что мой брат вот-вот потеряет над собой контроль. Никогда его не видела в такой ярости.
— Не вмешивайся, Айрин! — рявкает он, бросая в мою сторону взгляд полный дикости и отчаяния. —А теперь слушай, дорогая мамочка, сейчас я поеду за Рози. По возвращению ты встретишь свою дочку с распростёртыми объятиями и спросишь об успехах в школе, о новой книжке, о занятиях оригами в школьном кружке. Потому что так и должна поступать настоящая мать, — после этих слов его ярость испаряется. Эндрю бросает презрительный взгляд на мать, хватает ключи с кофейного столика, закидывает рюкзак на плечо. Скрип парадной двери отражается о стены гостиной, и я чувствую, как последний осколок этой разбитой картины семейной жизни растворяется в пустоте.
***
Прижимаюсь к холодному кафелю ванной комнаты и скатываюсь вниз по стенке. Холодок пробегает по позвоночнику. Кончики пальцев слегка подрагивают. «Кому вообще нужна семилетняя девчонка с полной атрофией ног?» — эта чёртова фраза звучит в моей голове будто заезженная пластинка. Капли воды стекают с волос по лицу, шее, рукам и глухо приземляются на плитку с мелким сколами и трещинами. Пульс учащается, и я забываю как дышать, когда в голову ударяют воспоминания:
— Я должна выглядеть идеально, — отвечаю абоненту на другом конце провода. Мои пальцы пробегают по серебристому платью из шёлка. — Сегодня это произойдёт.
Мой заливистый смех обрывается, как только дверь комнаты открывается, и Эндрю в панике произносит:
— Розабель без сознания.
Я кидаю телефон на кровать и мчусь в комнату сестры.
— В ванной, — указывает Эндрю.
Крепко сжимаю ручку двери и застываю на пороге как вкопанная. Глаза щиплет от слёз: мама снова и снова трясёт безжизненное тело сестры, повторяя: «Рози, открой глаза!». Она прижимает её к груди и кричит: «Кто-нибудь вызовите скорую. Кто-нибудь! Я не слышу, как бьётся её сердце». Капли крови стекают на пол ванной комнаты, заполняя трещины белого кафеля и оставляя вечный ожог на теле нашей семьи. Каждый должен платить по счетам.
Вибрация телефона возвращает меня в реальность. Поднимаюсь с холодного кафеля, ладонью стирая непрошенные слёзы, и нажимаю кнопку разблокировки экрана. Это напоминание: оплатить счета за обучение до конца следующей недели. Это когда-нибудь закончится?