Все, сидящие за столиком, разражаются смехом. Дариан изучает мой внешний вид, так, будто надеется на подтверждение слов Гринвуда.
— Нам как обычно, — злобно улыбается он. Дариан, кажется, слишком увлечён, чтобы обратить внимание на злобный взгляд Кристофера. Он так и вопит: «Ты забыл, чья это игрушка?».
— Ваш заказ будет готов в течение двадцати минут, — отвечаю я и спешу к стойке, моля всех Богов, чтобы Гринвуд не выкрикнул что-нибудь вслед.
— Придурки, — ухмыляется Софи. — Ты в порядке?
Я киваю, подготавливая лёд для напитков. Через пятнадцать минут две пиццы размера макси и четыре большие колы уже доставлены за пятый столик. Гринвуд самодовольно улыбается, и его ладонь опускается на мою талию:
— Сколько берёшь за ночь? — ехидно спрашивает он, и его пальцы опускаются вниз, к подолу моей юбки.
Я отскакиваю назад, всеми силами сдерживаясь, чтобы не влепить придурку пощёчину.
— Если это всё, то приятного вечера, — вкладываю в каждое слово по капле яда. И почему я не догадалась подмешать ему слабительное в газировку?
— Он будет приятным, если ты постараешься, — лепечет Гринвуд. — Плачу по ночному тарифу. Сколько ты хочешь? Пятьсот? Отдам все восемьсот, если мне понравится.
Тупая боль поражает затылок, как только Гринвуд произносит число восемьсот. «Он знает», - эта мысль не даёт мне покоя. Земля уходит из-под ног при осознании того, какие Гринвуд распустит слухи по школе. «Мать-алкоголичка, которая не может оплатить лечение дочери», «Выпускница старшей школы продаёт тело, чтобы оплатить счета», - так и вижу эти заголовки в блогах каждого второго ученика старшей школы.
— Она этого не стоит, — смех Дариана вырывает меня из оцепенения.
— Да пошёл ты, Гринвуд, — произношу это с такой ненавистью, что зубы скрипят.
— Плохие девочки не получают чаевых, — усмехается он, провожая меня своим ты-не-знаешь-с-кем-связалась взглядом.
Глава 7
Обессиленная и измождённая, с мокрыми от дождя волосами и насквозь пропахшая дешёвой забегаловкой, я, едва удерживаясь на ногах, возвращаюсь домой с первыми лучами солнца. Воздушный как сахарная вата рассвет освещает мрачные улочки Нейплс. Пугающая тишина режет слух, и лишь скрип старых половиц встречает меня словно долгожданную гостью.
Разваливаюсь на диване в гостиной, и даже тошнотворный запах нафталина не заставит меня сдвинуться с места. Пружины больно врезаются в спину, а плед неприятно колется. Закрываю глаза и вижу «картину маслом»: нежные блинчики с повидлом из ежевики, горячий чай с мятой и сладкие улыбки на лицах. Этим ранним июньским утром мы завтракаем вместе: рассказываем нелепые истории, делаем смешные фотографии на смартфоны и вдыхаем приторный аромат детства.
Где-то поблизости вибрирует мобильник. «Забудь обо всём», - приказывает подсознание, и я подчиняюсь. Вибрация снова и снова прорывается через глубины моего сознания, звуки становятся чётче и громче. Я вздрагиваю, когда срабатывает автоответчик, и холодок пробегает по позвоночнику от ледяного тона:
— Я знаю, что ты дома, - угрожающе произносит Лайнел, и могу поклясться, что чувствую, как его губы изгибаются в победной улыбке. — Рано или поздно тебе придётся играть по моим правилам. Я заставлю тебя. Хочешь знать, как? — он смеётся, и от этого смеха у меня ломает рёбра. — Ты не заметила ничего странного, детка? Где же твой обожаемый братец? Близится рассвет, а его кровать по-прежнему пуста.
Я не слышу стук собственного сердца и со всех ног мчусь в комнату Эндрю. Страх парализует до мозга костей, как только взгляд падает на пустую кровать с серыми простынями. В панике хватаю мобильник и кликаю на знакомый контакт. Каждый новый гудок тупым ударом отдаёт в самое сердце. Я досчитываю до пяти, прежде чем абонент отвечает.
— Что ты сделал с ним? — выпаливаю в панике, прокручивая сотни вариантовв голове: он мог избить его, или накачать наркотиками, или втянуть в грязные дела.
— Рад, что ты позвонила, — сладко произносит он, растягивая каждое слово. Это тактика подавления. Он хочет показать, кто есть кто. — Ты разозлила меня, Айрин, — его ядовитый смех затуманивает разум, и я уже готова поднять белый флаг.
Ощущение слабости и ничтожности накрывает с головой, когда я произношу эти три унизительных слова:
— Чего ты хочешь?
— Сыграем в игру, — издевается он, и на другом конце провода слышатся оглушительные крики. «Это не может быть Эндрю», — напоминаю себе. — Хочешь увидеть брата? Тогда через тридцать минут твои сексуальные ножки должны ступать по кафелю VIP-сектора, — гудки лишь подтверждают, что Лайнел не шутит. Игнорировать его было большой ошибкой, и теперь я должна всё исправить.