Софи сильнее сжимает руль и, кажется, немного поразмыслив, всё же решается дать ответ:
— Это имя.
— Но кто захочет носить такое имя? — в недоумении спрашиваю я.
— Тот, кто сделал в прошлом что-то страшное и навсегда забыл своё настоящее имя. Он поставил город на колени: «ИнФеро» и несколько других клубов, мототрассы, торговые магистрали, местный порт и другие виды нелегального бизнеса – всё это он. Легенда Нейплс.
— Но ведь это всё сказки? Глупые истории, придуманные жителями, чтобы оправдать происходящее в городе? — спрашиваю я, полностью уверенная, что рассказы о таинственном Реставраторе всего лишь мифы.
— Реставратор существует. Лайнел не случайно упомянул о нём, — слишком спокойно произносит она, концентрируя всё внимание на дороге. — К тому же, он приходит в «ИнФеро».
— Ты видела его? — с неподдельным интересом спрашиваю я. Автомобиль хорошо прогрелся, так что я скидываю куртку, наслаждаясь теплом.
— Нет, но я разговаривала с девушками из клуба, — шепчет она, словно кто-то может услышать. –—Лайнел лично отбирает для него девушек. — Говорят, что ему нравятся блондинки, так что мои шансы равны нулю, — в подтверждение она дотрагивается до тёмных кончиков волос, — но я даже рада. Для некоторых девушек интимные отношения с клиентами обычное дело, но я бы никогда не стала продавать своё тело, — она останавливается, замечая немую боль на моём лице. Её ладонь крепко сжимает мою. — С тобой всё иначе, Айри, — шепчет она.
— Всё в порядке, — спокойным тоном говорю я, хотя внутри всё разрывается от боли и непонимания. — Давай называть вещи своими именами. Лайнел предложил мне стать проституткой.
Софи тепло рассмеялась, и от этого смеха мне стало немного легче.
— Проституткой? Разве так ещё говорят? — она пытается разрядить обстановку, пусть столь неприличными разговорами. — Айрин Бригс, я официально заявляю, что ты отстала от жизни!
Салон старенького пикапа заполняется звуками смеха. Именно поэтому я люблю Софи: с ней даже самые сложные и страшные вещи кажутся простыми и безобидными. Она из тех, кто никогда не станет меня осуждать, какую глупость я бы ни совершила.
Без пятнадцати пять автомобиль останавливается возле нашего старенького домика, двор которого не украшают кусты чайной розы, спиреи, чубушника, как в домах на соседних улицах. Софи заключает меня в крепкие объятия на прощание и даёт стодолларовую купюру со словами:
— Этого должно хватить на первое время, а потом мы что-нибудь придумаем.
— Спасибо, — шепчу я, даже не представляя, как буду рассчитываться с долгами.
Яркие лучи солнца уже освещают одинокие улочки Нейплс, когда красный пикап Софи скрывается из виду. Мне едва удаётся справиться с дверным замком, и лишь спустя десять минут привычный скрип половиц встречает меня. Я заглядываю в комнату Рози, чтобы убедиться, что она всё ещё спит, и обессиленно валюсь на диван, укутываясь всё в тот же ужасный колючий плед.
***
Ужасные и взрывающие мозг звуки будильника вырвали меня из сна. Я застонала, открывая глаза, и с ужасом поняла, что прошло только два часа с тех пор, как я легла в кровать. Вспотевшая, уставшая, с синяками под глазами от недосыпа и всё ещё пахнущая рыбой, я посвятила двадцать минут утреннему душу и спустилась на кухню, чтобы приготовить завтрак для Рози. Чесночные хлебцы, маринованная морковь, пачка молока и упаковка замороженных овощей, – не нужно быть гением, чтобы понять: такая еда не годится для завтрака.
После ссоры в пятницу мама не появлялась в доме и вряд ли приедет в ближайшее время, чтобы привезти продукты, как она это обычно делает. Переодеваюсь и мчусь в ближайший супермаркет за продуктами, отыскивая красные ценники со скидкой. Когда возвращаюсь домой, то обнаруживаю, что дверь открыта. Со стороны кухни слышится подозрительный шум, и сердце уходит в пятки: «Неужели мама снова напилась и пришла отсыпаться?».От вида Эндрю мне становится ничуть не легче: взъерошенные волосы, помятая рубашка, неопрятно заправленная в джинсы, и запах спиртного, который, кажется, насквозь пропитал стены кухни.
— В холодильнике ничего нет, — заявляю я, опуская пакеты из супермаркета на пол.
— Сделаешь для меня завтрак? — спрашивает Эндрю, развалившись на стуле. Тёмные синяки под его глазами лишь подтверждение тому, что этой ночью он не спал. И я даже знаю, чем он занимался.