— Где ты был?
Вопрос ставит его в тупик, и после нескольких минут молчания, наконец, следует ответ:
— Отдыхал с друзьями, — вот так просто ложь срывается с его губ.
— Не знала, что ты дружишь с кем-то из «ИнФеро», — заявляю я и демонстрировано прохожу мимо него с двумя пакетами.
— Не вмешивайся в мою жизнь, — предупреждает он.
Я выкладываю продукты на кухонный островок и оборачиваюсь к Эндрю лицом, чтобы заглянуть в его глаза.
— Я должна спокойно наблюдать, как ты губишь свою жизнь? — голос срывается на крик, прежде чем я вспоминаю, что в соседней комнате спит Розабель.
— Ты преувеличиваешь, — морщится он и поднимается со своего места, чтобы взять упаковку с хлебом для тостов. — Ты купила яйца?
— Правда, что ты участвуешь в гонке?
Мой вопрос застаёт его врасплох:
— Кто тебе сказал?
— Хоть в чём-то Лайнел не соврал, — шепчу я, выхватывая хлеб для тостов из рук Эндрю. Разогреваю сковородку и достаю перепелиные яйца из пакета.
— Лайнел? Когда ты успела с ним познакомиться? — с вызовом спрашивает он, скрещивая руки на груди.
— Когда нашла карту «ИнФеро» в твоей комнате, — честно отвечаю я и начинаю заниматься тостами.
— Ты невыносима, Айрин, — он с силой бьёт кулаком по столу, и проводит рукой по взъерошенным волосам. — Зачем нужно строить из себя жертву? Ты прибежала к Лайнелу с рассказами о том, как всё хреного в твоей жизни: мать-алкоголичка, сестра-инвалид и брат, который по уши в дерьме?
— Всё не так, — шепчу я, скрывая за маской безразличия ту боль, которую мне причиняют его слова. Неужели такой я выгляжу в его глазах?
— А как? — его голос срывается на крик. — Что бы ты ни делала, знай, что Лайнелу наплевать. Я в состоянии себе помочь, ясно? — с вызовом спрашивает он.
— И как же? Ты просто идиот, если решил, что гонки решать все проблемы, — отвечаю я, отводя взгляд в сторону. Если я посмотрю в его глаза, то наговорю много лишнего.
— А ты просто идиотка, если решила, что Лайнел станет помогать, — со злостью произносит Эндрю, и он прав. От этого только больнее. — Он просто использует тебя и вышвырнет, как это было с другими девушками, — вот она, та самая правда, которую я хотела, но боялась услышать.
— Ты не можешь участвовать в гонке, — предупреждаю я. — Что будет, если ты проиграешь? Есть же другой способ расплатиться с долгами?
— Разве что отработать, но это ещё хуже, — серьёзным тоном произносит он, и я вижу в его глазах настоящий страх. — Мне придётся делать ужасные вещи. Лучше рискнуть. По крайней мере, я буду знать, что пытался хоть как-то спастись от этого, — безучастно произносит он, перекладывая горячие тосты на тарелку. Его взгляд пустой, отстранённый, чужой. Он не хочет, чтобы я знала правду.
— От чего? — с волнением спрашиваю я. Что такого ужасного его заставят делать? Мысли бессвязно путаются в голове.
— Если выиграю гонку, то долг будет прощён, а если проиграю, то стану его собственность.
— Чьей собственностью? — не понимаю, и не хочу понимать. «Только не говори. Только не говори. Только не говори», - мысленно умоляю я.
— Реставратора, — шепчет Эндрю, и я вижу, как весь его мир рушится в одно касание.
Глава 9
Эндрю вновь исчез, глупым мальчишкой сбежал от проблем взрослой жизни. В детстве всем хочется поскорее повзрослеть, чтобы принимать собственные решения, не выслушивать нудные нотации от родителей и быть свободными от лиц и мнений. Но сейчас, в третий раз прослушивая голосовую почту, я понимаю, какую огромную ошибку совершила, так спешно покидая мир детских грёз. «Здравствуйте, вас беспокоят из медицинского центра «Тета-мед», - монотонно повторяет автоответчик. – Напоминает, что завтра Вас будут ожидать для плановой госпитализации в стационар центра. К оплате с учётом долга – 1.520 USD. Нажмите «один» для подтверждения госпитализации, нажмите «два» для соединения с оператором». Я не нажимаю, лишь раз за разом прослушиваю сообщение, словно на десятый раз сумма оплаты уменьшится в десять раз. Но этого не произойдёт.
Тошнота подступает к горлу, и холодные слёзы медленно катятся по щекам. «Ты не обязана всегда быть сильной», - успокаивающе шепчет подсознание. Но если не буду сильной я, то разрушится всё, что осталось от этой семьи. Поэтому я дрожащими пальцами набираю знакомый номер, перебарывая страх и горечь обиды.
— Что тебе нужно? — лишь после пятого гудка на другом конце провода слышится её голос, пропитанный раздражением.
Она пьяна. Ещё один бокал, и этот разговор превратится в истерику, так что я сразу перехожу к делу:
— Мне нужны деньги на лечение Рози. Завтра госпитализация, а долги за прошлый месяц ещё не…