— А у меня нет денег, — насмешливо произносит она, и где-то поблизости слышатся мужские голоса. –— Эрик всё забрал и свалил куда-то, — спокойно произносит она, как будто ничего кроме алкоголя в этой жизни для неё уже не имеет значения.
— Ты не можешь у кого-нибудь занять? — я, словно утопающий, умоляю о помощи, но мама не видит, не слышит, не чувствует. Она погрязла в собственном мире, где есть место лишь алкоголю.
— Это не мои проблемы, Айрин. Разбирайся сама, — раздражённо говорит она и тяжело вздыхает.
— А дочь тоже не твоя? Ты хоть когда-нибудь любила Рози? — вопрос следует в пустоту. Монотонные гудки – вот весь ответ. Она бросила трубку, как несколько лет назад бросила меня, Эндрю и маленькую Розабель на произвол судьбы.
Вытираю слёзы с опухших щёк и, сжимая в кулак решительность, набираю Эндрю. Он отвечает лишь через двадцать пропущенных от меня:
— Снова решила поиграть в мамочку? — усмехается он, перекрикивая громкие биты. Уверена, что он снова развлекается в «ИнФеро» с парочкой красивых девчонок и крепких коктейлей. Эндрю, кажется, с головой погрузился в мир таких как Лайнел.
— У Рози завтра начинается курс реабилитации, и нужны деньги, — повторяю я всё тоже самое, что говорила несколько минут назад матери. — Нам нельзя приостанавливать лечение, понимаешь?
— О какой сумме идёт речь? — он кажется немного напуганным.
— Почти полторы тысячи долларов, и я не знаю, где раздобыть эти деньги. А маме всё равно, и я просто в панике. Почему всегда должна страдать Рози? — спрашиваю я, зажимая рот ладонью, чтобы Эндрю не слышал моих всхлипов.
Между нами неловкая пауза. Нескольких секунд достаточно, чтобы отчаянье накрыло с головой, и страх запустил свои когти в самое сердце.
— Во сколько вы едете в центр? — тараторит он.
— После обеда мы уже должны быть там.
— Завтра я привезу деньги, хорошо? Никто не пострадает на этот раз, обещаю. Просто верь мне, — шепчет он, и я верю. Это ведь Эндрю…возможно, не всё ещё потеряно, и он станет для Рози тем самым ангелом-хранителем, которым не смогла стать я.
— Хорошо, — тепло разливается внутри, и тянущее чувство отпускает меня, отчаянье отступает назад, спрятав свои когти в тёмный угол моих страхов.
***
«Он обещал», — уверяю себя, сжимая в руках стационарную карту Розабель, выданную пару минут назад медсестрой. Я гипнотизирую экран мобильного телефона в ожидании звонка. Через двадцать - тридцать минут мы с Рози войдём в отделение восстановительного лечения…или не войдём, потому что счёт на лечение должен быть закрыт. Я наивно ищу лицо Эндрю в каждом проходящем мимо, и надеюсь, что вот сейчас дверь откроется, и всё встанет на свои места.
— Тебе нравится, Айри? — вопрос Рози вырывает меня из размышлений. Сестра размахивает в воздухе разукрашенным листом бумаги.
— Что это? — спрашиваю я, рассматривая яркий рисунок в розовых, фиолетовых и красных тонах.
— Это я! Ты разве не видишь? — она надувает щёки и проводит маленькими пальчиками по рисунку. — Я стану балериной, когда выросту, и влюблённые поклонники будут дарить мне цветы, конфеты, мягкие игрушки и громко хлопать в ладоши, всё как в том мультике, помнишь? — наивно спрашивает она, и я не могу сдержать слёзы, глядя на эти полные надежды голубые глаза.
— Ты будешь самой прекрасной балериной на свете, — шепчу я, заключая Рози в объятия. А что я могу сказать? Как я могу быть настолько жестокой, чтобы разрушить мечту ребёнка? Как я объясню, что её ноги, коснувшись земли, не почувствуют колкость травы, что она никогда не сделает ассамбле, как та балерина в детском мультике?
— Мисс Бригс? — раздаётся женский голос, и я могу поклясться, что воображение играет со мной, потому что в голове появляются картины «ИнФеро», но когда я оборачиваюсь, то вижу перед собой пожилую женщину в белом халате с нашивкой греческой буквы «тета». — Вас с сестрой ожидают в отделении восстановительного лечения, кабинет номер 105А.
— Но мы не закрыли счёт, — шепчу я, отводя взгляд в пол. — Возможно, вы могли бы подождать ещё немного? Сегодня вечером или завтра утром необходимая сумма будет внесена, — почти умоляю я, пытаясь отыскать хотя бы частичку человечности в глазах этой женщины.
Она смотрит на экран планшета и в недоумении спрашивает:
— О чём вы говорите? Счёт был закрыт ещё этим утром.
— Этого просто не может быть, — недоумеваю я. — Вы, наверное, перепутали.
Она хмурит брови и вновь заглядывает в планшет:
— Это вы что-то путаете. Мистер Дайсон обо всём позаботился. У вашей сестры будет отдельная палата и полный пакет лечебных процедур, — с улыбкой на лице говорит она. Сотни мыслей в моей голове переплетаются между собой и жестокое «Дайсон» режет слух. — Так, вы готовы идти?