Она сделала шаг в темноту. Еще один. Что-то мягкое и плотное почувствовала она под ногой. Отведя руку сначала вправо, не нащупав включатель, она взяла дробовик в правую руку, и левая рука проскользила по чему-то склизкому и холодному на стене, нащупала что-то, одним движением смахнула вниз: включился свет. Стены, потолок и даже провод, на котором свисала лампочка, освещавшая ярким и слепящим светом, были в крови. На полу, в лужах – части тел, торчащие кости. Под ногой у нее все еще было что-то мягкое – она отдернула ногу – там была чья-то рука.
Он пустил одну пулю ему прямо в грудь, но тот продолжал наступать на него, как будто ничего не было. Две пули ушли впустую – он промазал, целясь ему в голову.
На это мужчина ответил ему смехом:
– Да, у тебя было три попытки, но ты – промазал.
Он лежал на спине на земле, – а тот взмахивал топором, играючи промахиваясь и оставляя меньше сантиметра для того, чтобы отсечь ему, беспомощно отползающего и извивающегося на земле, ноги.
Она вышла из дома: Калеб отползал от мужчины с топором, и когда тот замахнулся, чтобы нанести решающий удар, вышла Хлоя, и, прицелившись, выстрелила:
– Сдохни, сука! – и из дробовика вылетела дробь.
Мужчина упал: сначала на одно колено, потом на другое, и лицом на землю, держа топор в руках. Ворота открылись: в эту же секунду подъехали полицейские машины с мигалками и сиренами, из машин выскочили полицейские в форме и десяток пуль влетели в этот же момент в него.
Как там говорилось? «Люди делятся на тех, кто убивает, чтобы выжить, и тех, кто живет, чтобы убивать… Те, кому нравится убивать, вступают в схватку с жестокостью и азартом, но побеждают обычно те, кто борются за свою жизнь»
И, да: умирать – это больно…
…я и сам не раз чувствовал эту боль.
Гостиная. Девять полицейских стоят возле камина и двери по обе стороны. Хлоя стоит справа, в центре, закутанная в провонявшийся плед, с перевязанной лодыжкой. Мерфи стоял слева от нее, позади него – помощник шерифа. Один – что покрупнее – выбил дверь. Пустая, сырая, темная комната. С потолка свисает лампочка на проводе.
– Я видела своими глазами! Там везде была кровь! По комнате были разбросаны куски мяса, отрубленные руки, головы! – но ее больше никто не слушал.
«Девочка все еще в шоке от пережитого» – подумал каждый из них.
– Даже если бы они все сделали правильно, то все равно не смогли бы выжить… – сказал Мерфи, глядя на красный джип.
– О чем вы? – спросил его детектив.
Мерфи отошел от машины, обошел ее и подозвал к себе детектива:
– Взгляните сюда… Все они были настолько перепуганы, что не заметили, что у машины спущены оба колеса с правой стороны, а у первой из бака торчит провод.
14:50
2010, полицейский участок, кабинет Джеймса Мерфи.
– Что можешь сказать? – спросил Мерфи детектив, вошедший в его кабинет. Мерфи уже сидел в своем кресле, смотря в окно.
– Он добровольно написал признание. Расписал во сколько и чем были убиты все они – все восемь человек. Рассказал, где были убиты, показал на карте. Нужно выслать несколько человек с собаками – пусть проверят, что он нам наговорил. Упомянул еще одно место на карте. Сказал, там якобы все улики и все отпечатки, которые нам нужны. Назвал его «Местом очищения».
– То есть его отпечатков ни в одной базе нет?
Мерфи твердо кивнул.
– И что нам остается делать?
– Остается делать то, что он хочет.
17:23
Полицейский участок, кабинет Джеймса Мерфи
Детектив сидел напротив.
– Информация подтвердилась, – начал детектив, – как, во сколько и орудия убийства, указанные им. Все подтвердили, даже добавили больше материала к делу.
– Что насчет того места в лесу?
– Его нет. Никаких железных дверей не нашли.
– Это все?
– Нет.
– А что еще? – Мерфи развернулся, наконец оторвав взгляд от окна и потушив сигару, выдохнув дым и посмотрев в глаза молодому детективу.
– У него есть алиби.
– Алиби? У человека, который пришел сознаваться в серийном убийстве, есть алиби?