— Тогда мы вам принесём...
— Нет-нет, что вы! Может... нет, я могу понять: элитный ресторан, заказов много — все мы люди. Я могу вас понять, герр...
— Хлебцов, — сказал Антон.
— Да, Хлебцов. Я вас искренне понимаю. — Она встала. Ковальский вздохнул.
— Что ж, прошу лично у вас прощения за такие допущения. Эти блюда за наш счёт.
— Хорошо. Ну, ладно, мне пора. Приятного вам вечера!
Так она встала и ушла. Юлиуш слышал бормотание Ковальского: «Что ж... Жди завтра неприятностей».
После длинного рассказа Юлиуша Виктор отправился домой, думая о том, как там Ковальский; да и про Антона подумал: когда он его приободрил, тот выглядел подавленным. Виктор вздохнул: «Один день — а столько проблем!»
Едва он дошёл до булочной, как оттуда появилась Вера с булочкой; под её красными глазами красовались синие пятна. Виктор встряхнулся и подтянулся.
— Какая встреча, Вера!
Она слегка вздрогнула и обернулась.
— Ох, здравствуй...
Её голос заметно дрожал. Виктор насторожился.
— С тобой всё хорошо?
При этих словах Вера, к его величайшему огорчению, закрыла лицо руками и зарыдала; всё тело её тряслось, плечи подрагивали. Виктор немного помялся, затем подошёл и нерешительно приобнял её одной рукой за плечи.
— Верочка, милая... ну что ты? Тише, не плачь.
Небрежно он погладил её по волосам и тут же отдёрнул руку. Как собаку глажу, думал он и крепко обнял её. Она покраснела и отдёрнулась в сторону, вытирая рукой слёзы.
— Извини, минутная слабость.
— Что случилось?
— Да так, всё хорошо.
— Может, я помогу тебе. Ты только скажи!
Веря немного помолчала, глядя под ноги. А ведь она с ним только утром познакомилась — и вот уже показывает ему свои слёзы. Дура! Она чуть не заплакала от стыда, но сжала кулак в кармане двухлетнего пальто. Чем же он ей поможет? Найдёт новую работу?
— Вера, — сказал Виктор и подошёл к ней. — Обычно я мало кому это говорю, но у меня есть связи по кварталу. Я постараюсь тебе помощь, правда!
Она вздохнула и повернула к нему заплаканное и обветренное лицо.
— Тогда... найди для меня работу.
Внезапно он поднял голову кверху и рассмеялся. Веру затрясло.
— А что смешного?!
Он тут же успокоился, но продолжал улыбаться.
— Ты вовремя сказала, подруга. У нас в ресторане место освободилось, у гардероба... В неделю по десять марок.
Челюсть её отвисла.
— Десять?.. В неделю... О боги, что это за ресторан?
— «Павлин».
У неё поплыло перед глазами, и она прикрыла их рукой. Десть марок в неделю…
Глава 2
Журналист
На следующий день газеты пестрили высказываниями Марлен Брюкель о ресторане «Павлин», интервью у которой взял Теодор Мёллендорф:
«Я вчера пришла в ресторан "Павлин" по рекомендациям моих друзей. Я многое наслышана об его репутации, как одного из самых дорогих и лучших ресторанов города, владельцем которого является поляк Чеслав Ковальский. Войдя туда где-то около десяти вечера, меня поразил его изящный интерьер, успокаивающая и приятная атмосфера...
...Я села за столик и раскрыла меню. Меня первым делом поразило многообразие блюд: все возможные супы, морские деликатесы, второе, десерты... Да, цены немалые. Сгорая от любопытства, я заказала три блюда...
...Время ожидания не слишком большое, к тому же вино принесли быстро, а затем блюда... И что я увидела?! Сырое мясо, криво нарезанные ломтики яблока, сухое мясо ягнёнка, кислая капуста... Господи, и это стоит минимум по 50-70 марок! Не знаю, почему так: либо работники устают, либо просто невнимательность, но потом, когда я обратилась к шеф-повару, он не просто стал отпираться от очевидных фактов, но и откровенно хамить мне! Он не признаёт своих ошибок. В итоге я встала и ушла; спасибо, что хотя бы разрешили не платить за такое отношение.
И теперь даже не знаю, загляну туда в следующий раз или нет».
Когда Вера вместе с Виктором пришли на следующий день на работу, они застали в зале одного Ковальского, который сидел за столом, склонившись над газетой. Очки его спали на самый кончик носа, а пальцы свои он погрузил в густую тёмную шевелюру, и казалось, что сейчас начнёт рвать на себе волосы.
Виктор, который уже привык к таким состояниям владельца, подошёл к нему, подсел рядом и приобнял за плечи, поглаживая по голове. Вера в недоумении стояла в стороне, осматривая интерьер.
— Ох, доктор Ковальский, — говорил официант, — ну кто она такая, эта Брюкель? Примадонна с большими формами, которая не разбирается особо-то в еде. Она даже не критик!
Ковальский посмотрел на него.
— Ты не прав. Она известная личность, и её мнение тоже может подорвать нашу репутацию.