— Да, это всё из-за интервью.
— Плохое настроение ему точно не сыграет на руку.
— Я с вами согласна, герр...
— Теодор Мёллендорф. А вас как? Раньше я вас что-то не видел.
— Красивое имя. Я Вера Новичкова; первый день здесь работаю.
Он поцеловал её руку.
— Я лишь желаю вам терпения. До свидания!
Вернулся домой Теодор поздно, но Марлен не спала и ожидала его в гостиной около камина, попивая шампанское. Услышав в коридоре скрип двери, она вскочила и кинулась ему на шею.
— Тео, милый! Я тебя уже заждалась.
— Привет, милая. Да так, по работе...
— Садись, садись.
Он разделся и сел рядом с ней. Огонь освещал её розовый халат с цветами и распущенные белокурые волосы, а также бокал шампанского и бутылку.
Теодор нахмурился.
— Снова пьёшь? Может, хватит тебе?
Она нахмурилась.
— А что? Я много репетировала, и сейчас имею право на отдых. Разве нет?
— Но вот уже в который день ты по вечерам...
— Тео, не учи меня жизни, а? Неужели я тебя ждала только ради упрёков?
— Нет, что ты! Просто...
— Тео, — голос её зазвучал ласково, — не надо. Я устала.
Он лишь вздохнул и рассказал про визит в ресторан «Павлин».
Глава 3
Банкет
Ответ Ковальского был опубликован в газету, благодаря Теодору. Там он немного подкорректировал его речь, но смысл оставался таким же. Людей не убавилось, но и не прибавилось.
Ковальский несколько смирился с этой участью и начал направлять все силы на рекламу. А вот Антон с каждым днём становился всё мрачнее и мрачнее.
— Меня уже прохожие на улице оскорбляют, — сказал он Виктору, спустя три дня. — Называют меня «хамом»... Простые люди, которые даже порог этого ресторана не переступают!..
— Господи, не обращай на них внимания.
— Легко говорить. Будь их воля, они бы плюнули мне в лицо.
Так прошла неделя, и наступил понедельник. Вера словно на крыльях летела на работу — теперь все счета её были оплачены, а ходила она в новом платье и сапогах. Также на работу она ходила не одна, а с Виктором, и они очень хорошо сдружились за столь короткое время.
Придя на работу, они встретились с Ковальским. На лице его играла улыбка.
— Могу я вас поздравить: сегодня у нас будет много гостей!
— А что так? — сказала Вера.
— Одна моя знакомая, очень знаменитая актриса, устраивает у меня сегодня банкет в честь дня рождения дочери. Гости придут в семь вечера, поэтому мы сегодня на целый день закрыты — будем готовиться к банкету!
Если день прошёл для Веры скучно, то официанты, — а уж тем более повара, — целый день были заняты. Первые расставляли столы посередине, образуя дугу, вторые занимались приготовлением сложных блюд. Ковальский, словно курица-наседка, бегал и осматривал рабочий процесс, повторяя, что гостей будет много, придут даже журналисты.
...И вот ближе к семи начали входить первые гости. Самыми первыми вошли актриса Кэйтарайн Кауц вместе со своей дочерью Гертрудой; далее заходили другие важные персоны в пёстрых вечерних нарядах. Вера, которая за день сходить домой и переодеться в новое лиловое платье, бегала взад-вперёд, принимая у толпы одежду.
Как только все прошли в зал, а Вера откинула рыжие пряди со лба, появился на пороге Теодор в белом костюме и висящей фотокамерой. Вера улыбнулась и покраснела за свой уставший вид.
— Здравствуйте, герр Мёллендорф. Что-то я вас давненько не видела.
Он улыбнулся.
— Виноват, Вера. Извините, много было работы... А как вы? Как вам новая должность?
— Спасибо, всё хорошо.
— Красивое платье. Новое, только из магазина?
Она рассмеялась.
— Если честно, да.
Он засмеялся, тихо и почти бесшумно. В этот момент подошёл Виктор и несколько поколебался на пороге.
— Герр Мёллендорф?
Они оба перестали смеяться, но румянец на лице Веры всё не проходил, а улыбка застыла на её устах, что немного смутило его. Теодор продолжал улыбаться до ушей.
— Да, я вас слушаю.
— Э... Проходите, прошу вас. Там есть ещё парочка свободных мест.
— Сейчас подойду.
Виктор кивнул и с явной неохотой, медленно отправился обратно, иногда кидая взгляды через плечо. Как только он скрылся за углом, Теодор нагнулся к Вере и сказал:
— Такой наивный дурачок.
Она слегка нахмурила брови.
— Не говорите так. Он очень хороший, светлый человек... — Она покраснела. — Он мне помог устроиться на эту работу.
Теодор понимающе кивнул и, чтобы уйти от этой неловкой ситуации, попрощался и пошёл в зал, где все уже расселись в большой полукруг, во главе которого сидели актриса с именинницей. Официанты стояли по углам, заложив руки за спину. Граммофон гремел на всё помещение. Звенели чашки, ложки, утопая в какофонии и гомоне, песнях, скороговорках, немецкой речи, перемешанной вместе с польской или чешской.