– Я моюсь каждый день в душе, – с некоторой обидой перебил его Сигрун, заметно принюхиваясь к своему телу. – Ты считаешь этого недостаточно? И потом, я знаю эту вашу баню. Это издевательское насилие. Я категорически отказываю тебе.
– Ну ладно-ладно. Можешь и не парится. Но приходи, посидим, выпьем, расслабимся.
Становление. Часть 31.
Уже недели две стояла жаркая погода, иногда перемежаясь короткими, но сильными дождями.
– Это феномен, – дознаватель продолжил свой доклад руководству. – То, что происходит в этой общине, не вяжется ни с одним шаблоном организации общества. Коренное население, имея хоть и своеобразное, но достаточно высокое образование, очень странно использует своё преимущество перед эмигрантами. Они заботливо делятся собственными знаниями с теми, уравнивая свои шансы на выживание вместо того, чтобы доминировать. В следствии чего, каждый пришедший сюда принимает искреннее решение остаться и полноценно вкладываться во всеобщее развитие, а не только в угоду собственного выживания. Феноменально то, что идущий завоеватель, будучи поверженным в бою, получает полные права на сосуществование и собственное развитие в этой общине. Это решение бывший агрессор принимает самостоятельно без гипнотических воздействий и даже каких-либо усиленных убеждений с другой стороны. Также важно отметить, что в этой общине процветает институт классической семьи. Гендерное и возрастное различие в обществе, на удивление, гармонично связано с классическими отношениями родителя и ребёнка. Это всё сильно влияет на воспитание, а в дальнейшем и взгляды человека, как отдельно взятого, так и общества в целом. Конец доклада, – человек закрыл крышку компьютера и вышел наружу.
Солнце близилось к закату, и воздух принялся потихоньку остывать. На огороды стали выходить женщины, продолжать брошенную на солнцепёке прополку. Двое мужчин в возрасте вернулись к постройке курятника в чьём-то дворе. Детвора небольшой группой пронеслась по улице и скрылись за большими воротами центральной части села. Туда и направлялся неспешным шагом дознаватель.
– Смотри, пошёл опять, – не отрываясь от работы, кивнул на паренька один плотник. – Всё занятие себе ищет.
– Ты вот чего привязался к иностранцу? – ответил другой. – Делаешь курятник, так и делай. А он вот государственный деятель, у него работа такая. Ходить всё узнавать.
– А чего тут узнавать-то ещё?! – выпрямился тот. – Кто тут у нас скрывает разве чего?! Всё на виду же. Надо Олегу сказать, чтобы выпроваживал этого с первой же вертушкой. Пусть хоть в кузове летит, смерть его не берёт, говорят. Так и долетит, не испортится.
– Да чего он тебе дался-то? Мешает, что ли? Он даже жрать не просит, вроде как, – начал раздражаться второй плотник. – Давай опору лучше держи, а то до ночи так с одной стенкой возиться будешь.
За воротами дознавателю попались три молодые девушки, которые шли каждая по своим делам и зацепились о чём-то языками. Он уже знал их всех и потому, поприветствовав их джентельменским кивком, поспешил обойти эту встречу.
– Сергуня, – всё-таки окликнула его одна из них, что понаглее. – А ты чего к нам не заходишь больше? Обидели чем? Не понравилось может чего?
– Зачем? – из вежливости остановился тот.
– Ну поговорим, о том, о сём, – девушка всем видом пыталась соблазнить парня. – Я ещё не всё тебе рассказала.
– Всё, что мне нужно, я узнал.
– А вот и не всё, – лукаво заулыбалась она. – Не всё рассказала, не всё показала. Приходи.
– Ну так удиви меня сейчас.
– Приходи ко мне, – добавляя интригующий фон, подмигнула соблазнительница.
– Хорошо, – резко поддался тот. – Пойдем, у меня есть несколько минут для тебя.
– Ишь ты, быстрый какой! Не хватит тебе времени такого. Приходи вечером, как солнце зайдёт, я как раз все дела переделаю, да и ты спешить не будешь.
– Понятно. Я подумаю. До встречи, – он бесцеремонно развернулся и направился в центр.
– Слушай, Маринка, да нафиг он тебе? – дождавшись, когда дознаватель отойдёт подальше, тихонько спросила подруга. – Чёрствый он какой-то, холодный. Жабёнок и тот теплее будет. За твоим подолом вон сколько наших бегают, мой вон косится даже.
– Ну нет. Я хочу его сломать, – уперев руки в пояс, ответила та. – Вот никого так не хочу, как его.
– Ну и дура, – вставила третья. – Он сегодня или завтра улетит, да и не вспомнит тебя даже.