Чухонец был бандитом средней руки из тех, кто способен наделать уйму всяких пакостей и неприятностей добропорядочным гражданам, но вряд ли отважится переступить известную черту и пойти на «мокрое» дело.
Он был пионером нецивилизованного рэкета, когда на заре этого явления еще в «совковой» Риге, где-то в середине восьмидесятых, преступный мир начал трясти резвых кооператоров, индивидуалов и разных там «цеховиков», которые на волне новых веяний в экономике государства заторопились определиться «из грязи в князи».
В те недалекие годы рэкет орудовал бессистемно, отличаясь непомерной прожорливостью и вопиющей, по сравнению с «диким» Западом, безграмотностью. О разделе сфер влияния и зон контроля не было и речи — одних и тех же «делаваров» могли трясти по нескольку раз на дню — «свои», соседние и даже залетные бандиты из какой-нибудь далекой братской мандариновой или хлопковой республики. Естественно, неразберихи и накладок в этом деле было, хоть отбавляй.
Чухонец тогда погорел на «деле Агиянца» и вместе со своими подельниками Джагором и Зямой отправился лет на пять «тянуть срок» в места не столь отдаленные. Конечно, этот Агиянц, заведующий крупной оптовой базой, специализировавшейся на импортной мебели, одежде, обуви и прочих дефицитах того времени, был отпетый жулик и махровый взяточник, и тюряга по нему давно плакала, но тогда юные рэкетиры явно перегнули палку и, с целью доказать серьезность своих намерений, похитили малолетнюю дочь Натана Арташезовича от четвертого его брака. Если «мелкие шалости» этой троицы из «бригады» известного авторитета Стэна до поры до времени сходили ей с рук, то в связи с похищением дело получило нешуточный резонанс и было взято под контроль самыми высокими инстанциями.
Верховцев в составе опергруппы «раскручивал» эту сложную историю и участвовал в задержании Чухонца при передаче ему выкупа подставным лицом. Для завбазой тогда все закончилось благополучно, дочь ему вернули целой и невредимой, и он под шумок умудрился слинять туда, куда стремились многие его соплеменники, на обетованную землю вблизи Мертвого моря. Чухонец же угодил в более холодные и неуютные края, где приходилось работать не на рестораны, девочек и прочие развлечения, а за банальную тюремную баланду на ржавой кильке и луковой шелухе.
Но для Чухонца в тот раз финал мог быть и куда печальней, и вместо «пятерика» ему мог «отломиться» если не «вышак», то лет десять-пятнадцать уж точно. В своей практике органы правосудия никогда не брезговали довесить при удобном случае нераскрытые дела на подследственных, и этот механизм, надо сказать, был отлажен весьма тщательно. Вот и Чухонцу с подельниками в процессе следствия пытались инкриминировать еще целый букет преступлений, совершенных в его районе, среди которых были разбойные нападения, несколько изнасилований и даже убийство с отягчающими обстоятельствами. Чухонец, конечно, от такого «прицепа» отпирался как мог, но неизвестно, как бы все обернулось, если б Верховцев с коллегами не успел к этому времени вычислить и взять «межапарковскую бригаду». Впоследствии показания одного из членов этой банды коренным образом изменили ход следствия по делу Агиянца, значительно облегчив дальнейшую участь Гены Грушича — Чухонца. Может потому, тогда, в подъезде, он назвал Олега «правильным» ментом…
…Итак, Чухонец… Нет, Чухонец ему сейчас не нужен, у него «номер шестнадцатый», до него очередь дойдет. Лысый толстяк за рулем, шеф охраны в компании Серебрянского, а в сущности мозговой центр и координатор криминальной группы, орудующей в интересах внешне респектабельного предприятия, вот кто интересовал детектива, и долгожданное свидание наконец-то состоялось и, кажется, обещало быть нескучным. Не спуская глаз с обоих, Верховцев стал давать резкие отрывистые команды:
— Хирург, смотри вперед, не оборачиваться!.. Чухонец, снимай куртку, выверни все карманы!.. Не вздумайте дергаться, лишнее движение и тачка превращается в склеп!..
Чухонец, видя решительность детектива, ни о каких шалостях даже не помышлял. Он судорожно сбросил куртку, затем поочередно вывернул карманы брюк — оружия при нем не оказалось.