После этого Каретников, ничего не утаивая, подробно поведал о всех своих злоключениях, закончив жуткой историей на даче. И в конце добавил:
— Эх, Игорь… За что же его так… Я по натуре человек не жестокий, но знать бы, кто это сотворил — собственными руками придушил, и сердце не дрогнуло бы.
— Ну, что ж, Валерик, могу сказать одно, — дослушав его до конца, с сожалением в голосе проговорил Серебрянский, — твои дела скверные, ты теперь, получается, крайний.
— Да я это и без вас знаю, — отозвался Каретников. — И не надо смягчать краски, Юлий Викентьевич… Дела мои не просто скверные, а, если называть вещи своими именами, хреновые донельзя.
Он слегка опьянел и, расслабившись, не утруждал себя в выборе выражений:
— И вообще, по-русски говоря: «Здец нечаянно нагрянул, когда его никто не ждал…» Вот так-то, дорогой Юлий Викентьевич! Я к вам, откровенно говоря, не исповедоваться приехал, по этой части есть другой департамент. Мне помощь ваша нужна, понимаете, помощь!
— В чем конкретно?
— Если б я знал, — уныло пробормотал Каретников, разведя руками, — я вам бы весь расклад как на духу выложил, со всеми прибамбасами…
— Ну ты только не раскисай, не раскисай, — потрепал его по плечу Серебрянский. — А что ко мне приехал — правильно сделал. Кто еще тебя как не дядя Юлик выручит в тяжкую годину. Ничего-ничего, вечер-ночь длинные, пошурупим, помозгуем, что-нибудь и придумаем.
Они выпили еще по стопочке и Серебрянский, ненадолго отлучившись, вернулся с большим блюдом, на котором лежали шампура с истекавшим соком шашлыком.
— У Таланова есть кто-то в Риге? — поинтересовался Серебрянский, когда они продолжили трапезу. — Жена, дети, другая родня?
— Не женат он и никогда не был. Есть родители, где-то на Алтае живут.
— Так-с, это хорошо, — с удовлетворением кивнул Юлий Викентьевич.
— Но вот Илона… они были близки и…
— Это та секретарша, что на дачу позвонила?
— Она.
— Как ты подставился, — сокрушенно покачал головой Серебрянский. — Глупей не придумаешь. Как ни крути ни верти, цепочка вся на тебе замыкается, попробуй теперь докажи, что ты не верблюд. И еще вопрос — куда делись деньги фирмы? Ты не пытался их там поискать?
— Юлий Викентьевич, не режьте по живому! — взмолился Каретников. — Какие деньги?! Какие поиски?! Да когда я там увидел все это… крыша поехала, аут!
— А на чьей даче это случилось? На его собственной?
— Нет, не похоже. Там обстановка такая… вещи детские были разбросаны. Если б он купил дачу, то я бы знал или, по крайней мере, Илона.
— Э-э, не скажи! — возразил Серебрянский. — Таланов твой квартиру сбагрил, много вы знали? Нет, дорогой, не так тут все просто. Президент ваш, видать штучка еще та — пока ты моря бороздил, кто знает, чего он здесь наворотил. Насолил кому-то круто, вот и затаился от всех, чтоб со следа сбить, а потом втихаря умотать куда подальше. Капиталец он судя по всему уже переправил, а сам уйти не успел. Достали…
— Зачем же вы так, не зная человека… — всерьез обиделся Каретников. — Это все голая декларация, слова без доказательств. И не затем я здесь, чтобы правду искать или версии строить. У меня иллюзий на этот счет нисколько — боюсь, мы с вами истину уже никогда не узнаем. Я о другом — помогите мне… выпутаться… Вы человек мудрый, влиятельный, у вас и связи, и возможности дай бог какие…
— Это все так, — не без удовольствия подтвердил Юлий Викентьевич, снова наполняя бокалы. — Ясней ясного — увяз ты, надо тебя как-то выцарапывать из этой трясины. Но с умом, чтоб медвежьей услуги не вышло.
— Юлий Викентьевич, за мной не станет, вы меня знаете…
— Какие счеты среди своих, — остановил его Серебрянский. — Давай-ка еще по одной пропустим и кое-что обсудим. Зреет у меня тут, — он коснулся виска указательным пальцем, — одна задумочка. По-моему, интересная.
— Так что вы имеете предложить? — после принятия очередной дозы на одесский манер спросил Каретников, смачно жуя отменный шашлычок. Алкоголь, казалось, на него уже больше не действовал, и он пришел в себя, успокоился.
— Я имею предложить только один вариант, — в тон ему ответствовал Серебрянский и, сделав многозначительную паузу, добавил: — Вариант простой, но на мой взгляд эффективный — двоих надо убрать.
— Убрать?!! Как уб… да вы что?!! — Каретников едва не поперхнулся куском мяса. — Юлий Викентьевич, вы что, смеетесь? Ну, у вас и юмор…
— Отнюдь, мой милый друг, — невозмутимо возразил тот, — мрачно юморить я ничуть не расположен — я сказал то, что хотел сказать.