— Тогда поясните, — снова заволновался Валерий.
— Повторяю, чтобы чисто решить твой вопрос, двоих надо убрать: Таланова — в землю, тебя — из Латвии. Я велосипед не изобретаю, до меня мудрый открыл: нет человека — нет проблемы.
Каретников застыл, словно мумия, пытаясь переварить услышанное, а Серебрянский тем временем продолжал:
— Да-да, дорогой, ничего не поделаешь, придется инсценировать вариант «Пиларса», «Спектра» и других приснопамятных фирм — сделать вид, чтоб тебя искали. Для твоего же собственного блага. Другого выхода я не вижу. Пойми сам: Таланову уже ведь все едино, а ты вот о себе должен позаботиться, ухватываешь?
— Как вы это себе все представляете? — после некоторого раздумья полюбопытствовал Валерий.
— В первую очередь, как стемнеет, надо вывезти из дачи труп и, как я уже сказал, спрятать в сыру землю…
— Где? — вырвалось у Каретникова.
— Конечно же, не на кладбище. Пышных похорон господину президенту устроить невозможно, извини, не тот случай.
— А кто… кто это все сделает? Лично я, например, не смогу. Я как понял, что Игорь мертв — земля из-под ног.
— Успокойся, — снисходительно усмехнулся Серебрянский. — Дело безусловно деликатное, но… Учти, Валерик, у меня очень солидное предприятие, и плачу я своим людям хорошие деньги, а за особое вознаграждение мой МОП выполнит эту работу в лучшем виде. Если уже не поздно…
— МОП — это…
— Младший обслуживающий персонал, — подсказал Серебрянский. — У меня эти люди по триста-четыреста лат в месяц получают. Да, уважаемый, до четырех сотен.
— Юлий Викентьевич, если все пройдет нормально мне с вами просто не рассчитаться, — посетовал Каретников.
Еще не дослушав до конца Серебрянского, он вынужден был согласиться с его планом. Правда, сама мысль о том, что его друга зароют где-то в глухом лесу или заброшенном карьере, казалась просто кощунственной, но выбирать, как говорится, не приходилось…
— Но разобраться с Талановым — это полдела, — сказал Серебрянский, возвращаясь к основному вопросу, — вторая половина — определиться с тобой. Ты согласен на почетную ссылку?
— Юлий Викентьевич, я что-то не поспеваю за ходом ваших мыслей, — признался Каретников. — Какую ссылку вы имеете в виду, уточните.
— В самом прямом смысле, По официальной версии дело должно выглядеть так: «Пикадор», подобно многим другим фирмам, лопается, как мыльный пузырь, руководство с денежками вкладчиков бесследно исчезает. Прокатанная схема — сомнений, что все обстояло именно так, ни у кого не возникает. Таланова уже не найдут никогда, а насчет тебя…
— Но ведь деньги не обнаружены. А вдруг они всплывут?!
— Не перебивай, — досадливо поморщился Серебрянский. — Деньги здесь пятое дело, всплывут так всплывут, языка у них нет и допрос им не учинишь. Но на это не надейся — таких чудес практически не бывает. А насчет тебя идею сам господь послал, сейчас вот родилась. Тебя я принимаю к себе на работу. С увеличением объемов у меня открывается представительство фирмы в Роттердаме. Мне нужен там свой человек. Ты для этой миссии подходишь идеально: английским владеешь, морское дело знаешь в совершенстве, опять же молодость, внешние данные — все в наличии. О заработке не говорю — обижен не будешь.
— Мои обязанности? — осведомился Каретников, совершенно не готовый к такому повороту дела.
— Ничего мудреного. Скажу без ложной скромности — бизнес мой успешно процветает. В ближайшей перспективе я резко увеличиваю объем перевозок, практически вдвое. Недавно заключен удачный контракт с известной голландской компанией на поставку леса и пиломатериалов. Там же ряд фирм помельче тоже заинтересованы в сотрудничестве со мной. Уйма интересных предложений, с кем-то подготовлены договора, с другими ведем переговоры. Твои основные задачи: контроль за разгрузкой в порту, таможенные вопросы, обработка груза на месте, сортировка и отправка его в пункты назначения конкретным клиентам, контроль за порядком расчетов и платежей. Разумеется, у тебя будут помощники. С жильем там вопрос решен. Офис уже оборудован на сто процентов, партнеры об этом позаботились.
— А как быть…
— Насчет своей работы не беспокойся, — не дал ему закончить Серебрянский. — Я это в пять минут улажу, прихваты сохранились.
— С этим ясно. Но вот Марина, что она скажет? У нас ведь семья, пусть брак гражданский, но все же…
— Ничего не скажет! — жестко оборвал его Серебрянский. — Ничего не скажет потому, что ты ничего не скажешь ей. Ты должен для нее исчезнуть так же, как для всех остальных, иначе цена нашей затее скорлупка от яйца. Да что там говорить, я по своему опыту знаю — в девяти из десяти случаев любой самый гениальный замысел проваливается по одной самой банальной причине. И эта причина — женщина.