«Примешь, еще как примешь, — мысленно торжествовал Гриф. — Жарких объятий я не жду, но на кислую твою рожу полюбуюсь с превеликим наслаждением».
Через пару минут нагло опередившая его девица, дробно стуча шпильками каблуков, вышла из кабинета.
— Пусть войдет, — послышалось из переговорника секретарши.
«Ишь, гусар, расщедрился. Да я б и спрашивать больше не стал», — и сгорая от внутреннего нетерпения, он уверенно распахнул дверь и шагнул вовнутрь.
Мужчина, сидевший за столом в глубине кабинета, оторвал взгляд от бумаги и поднял голову:
— Господин… как вас… Грацианов, кажется, пожалуйста, присаживайтесь. Я вас слушаю…
Гриф, как и всякий примерный ученик, знакомый, в рамках школьной программы, с таким выдающимся явлением русской литературной классики как гоголевский «Ревизор», враз прочувствовал на себе весь колорит эпизода, обозначенного в пьесе как немая сцена. Он онемел и остолбенел, — перед ним был совершенно незнакомый человек! Это был апогей его глупости, сравнимый разве с недавним приходом на аварию к себе домой. Далее Гриф совершил ошибку еще более непростительную — он открыл рот, он заговорил, а точнее залепетал:
— Так значит вы и есть Литавин Евгений Леонидович, президент турфирмы «Роза ветров»? — спросил он, плохо справляясь с охватившим его смятением.
— Я и есть, — ответил тот с ободряющей улыбкой, видя, что посетитель испытывает некоторый дискомфорт в общении. — А вы, простите, кого представляете?
Для Грифа настал момент истины. Контуженный свалившимся на него на открытием, он с горечью осознал, что его джокер на поверку оказался всего-то заштатной некозырной шестеркой, пустой бумажкой, которой и задницу подтереть невозможно. Его ставка не сыграла. Судьба коварно подшутила над ним, всучив визитку абсолютно постороннего человека.
«Кретин, придурок, лох, тупица, мудень гортоповский!.. — с пулеметной скоростью беспощадно казнил себя Гриф, — раскатал губу до Сахалина».
Здравый смысл подсказывал в этой ситуации только один выход — ретироваться прочь, но он, вопреки всяческой логике, решил идти ва-банк и попытаться выцарапать из статус-кво хоть какие-то крохи. Пропустив адресованный ему вопрос мимо ушей, он вынул из кармана пиджака злополучную визитку и протянул ее шефу турфирмы:
— Это ваша визитка?
— Моя, — взглянув на нее мельком, удостоверил тот. — А в чем дело?
— Дело в том… — начал Гриф неуверенно. — Дело в том… Одним словом, Евгений Леонидович, не откажите в любезности — многим ли людям вы раздали свои визитки в последнее время?
— А какое это имеет значение? — с недоумением спросил Литавин. — Почему я должен перед вами отчитываться, и вообще кто вы такой?
— Понимаете, я ищу одного человека. Это для меня очень важно, — затараторил Гриф, боясь, что его остановят. — Тот человек — мой должник, задолжал крупную сумму денег…
— А я здесь причем? — нетерпеливо перебил его хозяин кабинета. Этот странный посетитель начинал его выводить из себя.
— Момент, сейчас скажу. Этот мужчина, представился вашим именем, визитку мне вручил и попросил меня об одной деликатной услуге, обещал хорошо заплатить. Я согласился и выполнил его заказ, а он…
— А он вас обманул? — не скрывая усмешки, спросил шеф турфирмы. — И вот вы теперь пришли за должком, так?..
— Примерно так, — подтвердил Гриф, мысленно радуясь, что его придумка, сляпанная на ходу, сложилась в некую удобоваримую версию.
— Ну, и что дальше?
— Помогите мне разыскать того человека, — умоляюще попросил Гриф. — Я опишу, как он выглядит, внешность… может, вы вспомните, а? Я вас очень отблагодарю, за мной не станет…
И, не дождавшись согласия, он принялся описывать внешность своего заказчика. Но Евгения Леонидовича эта перспектива очевидно ничуть не заинтересовала. Поведение этого непонятного субъекта все более усиливало его подозрения, и он решил его прервать:
— Послушайте, господин Грациа…
— Гиацинтов, — поправил его Гриф.
— Так вот, господин Гиацинтов, ваши проблемы мне абсолютно не интересны, и впрягаться в них я не намерен, — своих дел выше макушки, не разгрести. Если что по турсервису — я к вашим услугам, а так, обратитесь в полицию, а еще лучше в альтернативные структуры, разбираться с должниками их профиль, а мне, извините, некогда, работать надо. Желаю успехов…
И он протянул руку, всем своим видом показывая, что аудиенцию можно считать законченной. Гриф ответил вялым пожатием и вышел из кабинета. Судя по меркам афоризма, что надежда умирает последней, его надежда повторно озолотиться впала в состояние тяжелой комы. Блестяще задуманный «блицкриг» блестяще провалился.