— Вы бы что посоветовали, Георгий Евгеньевич?
— Неплохо было бы иметь целителя в своей дружине. Но это по человеку смотреть надо. Что без опыта работы — так рядом с родственником поднахватается чего, особенно если его отправлять регулярно в Озерный Ключ на помощь. Но меня беспокоит, что именно в дружину хотят пристроить. Целители обычно не хотят привязываться, ищут, где выгоднее. То есть могут попытаться заслать…
— На клятву проверю. Если буду брать, то тоже только под клятву, разумеется, — успокоил я Маренина. — С охраной целителей в Озерном Ключе что?
— Бывших вороновских дружинников взял.
— Из тех, кто с Базаниным оставались до конца?
— Ну так причины-то разные, Петр Аркадьевич. Кто клятву принес Максиму Константиновичу, кто из-за родственников не мог уехать. В базанинских делишках не все участвовали. Замазанных я даже не рассматривал. А этим ребятам пообещал, если хорошо проявят себя, вы на них глянете,брать в основную дружину или нет. Пока побудут на охране по найму. Напортачат где — значит, к нам не попадут. Но я кого попало не брал на эту работу, хотя подходили разные.
— Ладно, Георгий Евгеньевич, будем смотреть на каждого лично и тогда уже думать, — решил я. — Всё равно люди нам нужны. Шанс дадим.
— Со вторым поручением пока глухо. Евсиков в запое. Его можно вывести из запоя с помощью целителя. Но тогда узнают о нашем интересе.
— Всё равно узнают. Для посторонних можно сказать, что ищем информацию про Камнеград. Но если он и дальше просыхать не будет, то нам нужен кто-то другой.
— Евсиков от безнадеги пьет, — запротестовал Маренин. — Делом займется, не до выпивки будет.
Я сильно сомневался, что этот процесс будет столь легким, как казалось Маренину. С другой стороны, кому, как не ему, знать, кого лучше привлечь для решения задачи? Не удастся вывести из запоя Евсикова — тогда будем думать, кого привлечь. Там же он не один работал. Наверняка найдется амбициозный журналист, который захочет стать главным редактором возрождающегося издания. В умирающем княжестве, ага. Очередь выстроится, не иначе. Нет, нужно как-то вытягивать Евсикова.
Как и предсказывал Маренин, на обеде у Рувинского было немноголюдно: кроме нас с Марениным и Антоши, было несколько старших офицеров и градоначальник. Полицмейстера Рувинский не пригласил, на чем можно будет сыграть. Не считает армия полицию достойной себя, а ведь полиция — очень важная структура в княжестве. С ней бы взаимодействовать, а не противостоять. Первым мы и займемся.
— А что ж вы без супруги, Петр Аркадьевич? — спросил Рувинский после обмена приветствиями и представлениями.
— Наташа нехорошо себя чувствует, Денис Васильевич. Просила передать извинения.
— Очень жаль, очень жаль. Хотя в сложившихся обстоятельствах это может быть и к лучшему.
Он сделал таинственное лицо, явно напрашиваясь на вопрос. Я решил его не разочаровывать.
— Что-то еще случилось, Денис Васильевич?
— Меня обокрали, представляете, Петр Аркадьевич?
— Украли что-то ценное?
— Ценное и очень дорогое. Всю мебель, что везли из Святославска. Злости на них не хватает.
— Это всего лишь мебель, Денис Васильевич.
— Вы не понимаете, Петр Аркадьевич, это не мебель, это произведение искусства. Из дорогих сортов дерева с резьбой. Комплект был почти закончен, когда я уезжал. То, что я видел, оно было прекрасно. Увы, конечного результата я так и не получил.
Рувинский вздохнул и чуть не прослезился. И я его понимал, потому что вчера мы эту мебель распаковали и установили по местам. Мой старый кабинет отошел Маренину, потому что стащенный у Рувинского Валероном набор оказался намного лучше. Я почему-то был уверен, что когда Рувинский заказывал мебель, уже представлял себя князем и выбирал вещи, достойные титула.
Про комфорт он тоже не забывал: и кресла, и широченная кровать были оснащены пружинными блоками, что обеспечивало дополнительное удобство. К сожалению, подушек к этому великолепию не прилагалось, пришлось обходиться старыми.
— Не слышал, чтобы у нас на дорогах серьезно шалили.
— Если бы на дорогах. Прямо в Озерном Ключе уволокли. С саней разгрузили, в дом внесли — а дальше как корова языком слизнула. Ни следа. Полиция здесь вообще мух не ловит, — зло сказал Рувинский. — Полицмейстер блеял как овца, когда я пытался разузнать, кто это мог провернуть. Сами посудите, как такое могло случиться, что украли кучу дорогостоящей мебели — и никто ничего не видел? Эти сволочи закрывают глаза на воровство. Полицмейстер имел наглость заявить, что украли военные, поэтому я должен разбираться сам, представляете?