А что ему было говорить, если до появления здесь Валерона такие кражи проворачивать было некому? Но Валерона он не видел, а доблестная армия — вот она, и уже наверняка пошаливает.
— Плебеи, — высокомерно процедил Антоша. — Нет в них даже проблесков чести. Гнать надо это быдло с насиженного места. Распустил их дядюшка.
— Именно. Я отписался по поводу плачевного состояния полиции в городе. Но толку? — вздохнул Рувинский. — Вещи этим не вернешь.
— Вообще всё украли? — спросил Маренин, успешно притворяющийся потрясенным известием.
— Практически всё. Остался только ящик с фамильным фарфором. Наверное, он ворам показался слишком мелким, — едко бросил Рувинский. — На императорском фарфоровом заводе заказывал, тоже перед отъездом. Но я рад, что осталось хотя бы это, поскольку вам будет на чем есть, а иначе обед превратился бы в один сплошной фарс.
Был бы здесь Валерон, он бы расстроенно тявкнул: «Как? У Рувинского еще что-то осталось? Это я недосмотрел». Но Валерона не было — во избежание несанкционированных пропаж во время моего визита к Рувинскому помощник остался отдыхать и наедаться дома.
Когда я увидел столовый фарфор, который денщик Рувинского выставил на стол, понял — хорошо, что Валерон пропустил этот ящик, потому что на каждом, даже самом крошечном предмете, был герб Рувинских, причем еще и с княжеской короной, что было явным нарушением существующих норм. Я невольно глянул на Антошу, тот тоже уставился на герб и нервно облизывал губы. Если кому возмущаться, так только ему. Мне, с моим торгашеским воспитанием, простительно не знать разницы между графской и княжеской коронами, а вот если это пропустит Антоша, будет странно.
— Говорят, Денис Васильевич, вас вчера ещё обокрали? — сказал он, так и не отводя взгляда от герба на собственной тарелке.
— Куда уж больше-то? — вытаращился он на Антошу в мнимом удивлении.
— Говорят, что вчера у вас еще все ингредиенты с зоны украли, которые вы набрали каким-то хитрым способом.
Рувинский бросил на меня быстрый взгляд и небрежно сказал:
— Врут, Антон Павлович. Войска здесь не затем, чтобы что-то добывать в зоне. Мы здесь для обеспечения порядка.
Не захотел, чтобы мы узнали о его связях с Куликовым? Похоже на то. Хотя и вариант, что армия не должна шариться по зоне, тоже не стоило исключать.
— А по-моему, у вас здесь свои цели, Денис Васильевич, никак не связанные с порядком, — ответил Антоша. — Жалуются на вас все подряд.
— На меня?
— Разумеется, не на вас конкретно, на военных, — ответил Антоша. — А ведь мы должны быть образцом для подражания.
Он по привычке выпятил грудь, напрочь забыв, что ее нынче обтягивает не мундир, который придает +10 к харизме.
— Мы? — спросил один из военных. — А вы, простите, каким боком к армии, Антон Павлович?
По голосу я узнал сомневающегося собеседника Рувинского из трансляции Валерона. Насколько мне запомнилось, представляли его как майора Говорова Виктора Германовича. Судя по вопросу, об Антошиной репутации он знал и мой кузен этому доблестному офицеру не нравился.
— Я в отставку ушел буквально недавно, — небрежно бросил Антоша. — Как вы понимаете, княжение и армия несовместимы. Я должен был стать следующим князем Вороновым, если бы не непонятное решение императора. Уверен, у него под боком очень плохие советчики, если они выступают против таких семей, как мы, с давней историей.
— Семей, которые не сумели сохранить свои земли? — пренебрежительно бросил Рувинский. — Совершенно правильное решение. Нет земель — нет титула. Какой вы князь без княжества? Дутый. Да еще и требуете от короны выплат.
— Позвольте, я ничего не требовал.
— Вы, может, и нет, а вот Максим Константинович требовал, уверял, что ему необходимы деньги, чтобы вести образ жизни, подобающий князю. А поскольку с княжества уже ничего не могут получить, то хотят получить из казны. Вот император и прикрыл лавочку.
— Вы меня намеренно оскорбляете, Денис Васильевич?
— Что вы, Антон Павлович. Я всего лишь объясняю, почему считаю правильным решение императора.
— Земли могут и вернуться, как случилось у Куликовых и Верховцевых.
— К Верховцевым вернулись земли? — повернулся я к Антоше, демонстрируя живейший интерес. — Помнится, представитель этого рода приходил ко мне в Святославске, просил снегоход. Я ему, разумеется, не дал, но смотрю, он как-то решил этот вопрос. Не знаете как?