Денег я ему не дал, только своим дружинникам, которые должны были доставить его в столицу и передать записку Прохорову. Для последнего задач хватало: растущей дружине требовались зелья. Еще на дружинниках, отправляющихся в Святославск с Антошей, был заказ вещей по списку, часть из которых была необходима для восстановления работы газетного листка, а часть — для нормального функционирования моей базы. Закупить и доставить было и дешевле, и быстрее, чем если бы мы делали это по каталогам на ближайшей почте, до которой еще нужно было добраться, поскольку в княжестве не осталось ни одного отделения.
Антошу пришлось инструктировать отдельно при отъезде. Ему я напомнил, что Рувинский не берет с меня налог как с члена княжеской семьи и подает это личным благодеянием. В добровольности такого я сильно сомневался, поэтому поручил узнать, нет ли какого законопроекта императорского по этому поводу. И вообще, то, что Рувинский вел себя здесь как хозяин, не могло понравиться другим князьям, чьи реликвии были разрушены. Потому как человек императора явно собирался захватить власть в княжестве при отходе зоны. Еще я намекнул, что вопрос со злополучным фарфором стоило бы поднять в Дворянском собрании ему, а в разговоре с императором — княгине Вороновой. Антоша слушал, кивал, но мыслями явно уже был далеко отсюда.
— Mon cher, а как насчет небольшой суммы наличными? — Антоша для наглядности потер большой палец об указательный.
— Буду рад принять в дар любую сумму, от небольшой до огромной, — не моргнув глазом выдал я.
— В дар как раз хотел бы принять я, — не сдавался Антоша. — Я же слышал, ты тратишь много. На целителей, на их охрану, на восстановление газеты зачем-то вложился. Кому нужен этот «Вестник Камнеграда»? А мне бы деньги пригодились для упрочения положения князей Вороновых в столице. Это куда важнее, чем какая-то газетенка.
— Приезжай и выбивай их сам с тварей, — отрезал я. — Мне здесь жить до захвата земель зоной, и я хочу, чтобы о Вороновых остались только хорошие впечатления. Те же Куликовы оплачивали целителей, как бы плохо у них ни было с финансами. Верховцевы — тоже.
На физиономии Антоши отразилось понимание.
— Думаешь, это вещи связанные?
— Забота о людях и восстановление реликвии? Проверить стоит.
— А ты не такой тупой, как мне показался поначалу, — с уважением отозвался Антоша. — Надо же, а никому из нас и в голову не приходило, что эти вещи могут быть взаимосвязаны… Но всё же небольшая сумма наличных мне здорово облегчила бы жизнь, mon cher.
— Мне тоже. Причем чем она будет больше, тем больше облегчит, — притворился я непонимающим. — У меня свободных денег почти нет, а нужно что-то подкопить для открытия совместного производства с Беляевым. Иначе он меня обдерет до нитки.
— Торгаш, — даже с сочувствием сказал Антоша. — И что, совсем никак?
— Совсем никак. Из-за карантина я потерял кучу времени и кучу денег.
— Рувинский. Il est horrible, — недовольно сказал Антоша и запахнулся поплотнее в шубу. — Давай обнимемся, что ли…
— Не привык я обниматься, — отрезал я, опасаясь, что не сдержусь и плюну. И не просто плюну — а с навыком. — Всё, Антон, хорошей дороги, до встречи.
Антоша тяжело вздохнул, но о деньгах упоминать больше не стал, влез в сани и помахал рукой. Когда сани отъехали настолько далеко, что стали уже плохо различимы, я расслабился. Кажется, одной проблемой стало меньше. Конечно, проблему мелкую и рядом не стоящую с проблемой Рувинского, но всё же будет немного легче.
— Я вот подумал… — задумчиво сказал Маренин, который вместе со мной провожал Антошу. Не столько, чтобы убедиться, что мой родственник уехал, сколько еще раз проинструктировать дружинников и добавить в список покупок пару пунктов. — А не стоит ли нам превентивно устранять всех, отправленных к нам из столицы? Пойдут слухи, что сама земля чужих не принимает.
Такая кровожадность у обычно осторожного Маренина казалась странной. Наверняка переобщался с Валероном.
— Тогда не надо было отправлять Антона.
— Почему?
— Потому что при исчезновении Рувинского в первую очередь теперь подумают на нас, — пояснил я. — А так подозрения равномерно распределились бы между несколькими людьми. С упором на того, с кем была дуэль у погибшего.