— Новый модуль? — счастливо заскрежетал он и почти сразу же спросил: — Опять меня отключать нужно будет?
— Иначе никак не поставить. Ну что, Ниночка, включаем Мотю?
— Включаем, — захлопала она в ладоши. — Мотя такая красивая, с бантиком.
Наверное, был бы Митя живым, вздохнул бы от огорчения — как быстро забываются старые друзья ради новых, розовых, красивых, блестящих и с бантиком. Поскольку у Беляевых магов не было, активировал Мотю я и сразу начал инструктаж, сообщив, что она должна охранять девочку Нину.
— Охранять? — тоненьким голоском, даже с проблесками эмоций, ответила Мотя. Говорила она чуть быстрее Мити, с забавными прищелкиваниями в конце слова. И речь походила на птичий щебет. — Это я умею. У меня вон какие замечательные когти. — Она горделиво выдвинула лезвия и всем показала. — Кто подойдет, того буду резать, да?
И хищно клацнула лезвиями в сторону вознамерившейся было подойти посмотреть маменьки. Та испуганно ойкнула и отскочила с невиданной ранее прытью.
— Нет, Надежду Павловну и Юрия Владимировича ты тоже охраняешь, — испуганно предупредил я. — Их ты должна слушаться, и их команды в приоритете по отношению к Ниночкиным. И вообще, все, кто сейчас в этой комнате, под твоей защитой, на них нападать нельзя. Угрожать можешь только тем, кто на Ниночку нападает. Серьезно нападает, а не в шутку.
— В шутку — это как? Если нападают, то нападают — и это не шутка.
Она покрутилась вокруг собственной оси, осматриваясь и запоминая всех, кто находился в гостиной.
— Митя, объясни Моте правила поведения, — сдался я. — У тебя это точно лучше получится. Вы ментально близкие.
— Это долго, — сказал он.
— Пойдемте, — радостно сказала Ниночка, — заодно Мотю научим читать. Она же умная. Она быстро научится.
— А модуль? — вопросительно повернулся ко мне Митя.
— Подходи через час, поставим, — предложил я.
— Нет, лучше, когда Мотя научится читать, — возразила Ниночка, — тогда у Мити будет стимул побыстрее ее научить.
— Или появится стимул резаком на запчасти порезать, — проворчал Валерон.
— Я красивая! — возмутилась Мотя. — Меня нельзя резаком. И почему у Мити резак есть, а у меня нет?
Однако… Не учел я, что Мотя тоже будет понимать Валерона. Одна надежда, что Беляевы решат: паучиха несет отсебятину. Этакий эффект рождения. Или как вариант, они с Митей общаются на языке скрежета и жестов.
— Потому что ты маленькая.
— И что? Если я маленькая, меня можно обижать?
— Резак на тебе будет некрасиво смотреться. Сама посуди, куда его крепить?
Она повертелась, но осмотреть себя, разумеется, не смогла, зеркала тоже не увидела и неохотно сказала:
— Тогда мне резак не нужен. Красоту портить нельзя.
— Пойдемте же, — сказала Ниночка и притопнула ножкой. — Пойдемте скорее.
Пауки засеменили за ней. Митя выглядел брутальней и серьезней, Мотя смотрелась рядом с ним как игрушка. Но игрушка непростая, с голосовым модулем, который она вовсю использовала, сразу выясняя все, что ей было непонятно.
— Чет мне эта Мотя уже сейчас не нравится, — проворчал Валерон.
— Признаю, что розовая паучиха Ниночке больше подходит, — сказал отчим, — но не кажется ли тебе, Петя, что она немного туповата?
— Не немного, а очень даже много, — отметил Валерон.
— Она еще ничему не училась, — напомнил я. — Митя тоже поначалу ничего не знал. Как только все нужное запомнит, вы ее не узнаете.
— Главное — нам до этого отсюда удрать, а то всучат нам эту Мотю с собой, как пить дать, — пессимистично заметил Валерон.
— Она не опасна? — спросила маменька. — У нее такие жуткие ножики. Еще порежет кого-нибудь.
— Они убираются, случайно никого не порежет, — уверил я.
— Но она мне угрожала! — возмутилась маменька.
— Она тогда еще не понимала, кого должна слушаться и охранять, теперь угрожать не будет.
— Я схожу проверю, но если это не так, то… — она задумалась.
— То я все исправлю. Но ничего править не придется, уверяю тебя. Митя ей все объяснит.
Маменька не поверила и пошла убеждаться самостоятельно. И я ее понимал. Болтливость при переделке уменьшилась, но, кажется, это негативно отразилось на контурах управления. Как мне показалось, по сравнению с Митей Мотя немного подтормаживала, то есть и развитие у нее будет замедленным. Сравнивать с вариантом Марии Васильевны было пустым занятием — от старой паучишки здесь только корпус и покраска, внутренности я поменял.
— Машкина тоже поначалу тормозила, — сказала Наташа, явно желая меня подбодрить. — Она больше говорила, чем думала, поэтому кое-что ей приходилось повторять на несколько раз.