Мы с отчимом переглянулись, и я заметил:
— Можно рассмотреть вариант с наблюдателями от каждой стороны. И нам в машину, и им в экипаж.
— И как вы собираетесь бороться с поломками? — поинтересовался господин.
— С чего бы им вдруг появляться?
— Как с чего? Ко мне буквально месяц назад приходил один… изобретатель — последнее слово было сказано с максимальным пренебрежением, — предлагал «выгодное дело» по производству этих новомодных авто. Мне оно так-то не по профилю, но глянул ради интересу. Профиль-то завсегда расширить можно, ежели дело выгодное. Едет медленно, пердит безудержно…
— Елизар Иванович… — поморщился отчим.
— Простите, Христа ради, сударыни, — смущенно обратился он к Наташе, только сейчас сообразив, что ляпнул. — Но смердит отвратительно. А еще ломается… Этот господин с чего-то решил, что я вложусь в усовершенствование его детища. Я был не первым и, подозреваю, не последним в череде его разочарований. И взрослый же человек, а почему-то верит, что кто-то будет оплачивать его развлечения. — Он поцыкал, укоризненно качая головой. — Право слово, сто метров проехала — и встала. Но сделано все аккуратно, не поспорю. Может, и доведет когда до ума, но не за мой счет.
— Я на своей из Дугарска до Курменя ездил, — заметил я. — Останавливались, только чтобы поесть.
— И что, ни разу не ломались? — недоверчиво спросил он.
— Ни разу, Елизар Иванович. И не только в этой поездке.
— Что, вообще внутрь не лезете?
— Почему не лезу? Лезу. Двигатель заменил, например. Более мощный поставил. Салон постепенно в порядок привожу, хотя задние сидения так до сих пор и не сделал.
— Откуда вы говорите, машинку свою гнали, Петр Аркадьевич? — внезапно подался он ко мне с нешуточным интересом.
— Из Дугарска до Курменя и обратно.
— Точно! — он защелкал в воздухе пальцами. — Вспомнил, что хотел спросить у знающего человека. Говорят, в Дугарске кто-то машинку сделал, которая по снегу ездит на полозьях, без лошадок, да еще и по зоне. Врут, поди, по обыкновению?
— Почему врут? — усмехнулся я. — Я эту машинку и сделал. Мы на нем с моей супругой в центр Тверзани въехали, когда там еще зона была.
— Сказочки рассказывать многие горазды… — с сомнением пробормотал он.
— На снегоход — машинка моя так называется — вы можете глянуть, он сейчас стоит в каретном сарае отчима. И оценить, как ездит. Зоны, конечно, здесь нет, но проблем у меня не было, хотя лыжи с собой всегда возил на всякий случай. Хорошие артефактные лыжи.
— Моего производства наверняка, — гордо сказал он. — В Дугарске лавка-то моя была.
— Тогда вашего, — согласился я. — У вас там вообще очень много хороших вещей для зоны продавалось. Дорогих, конечно, зато качество — отменное.
Он принял похвалу как должное.
— Тем и славимся. Ежели человек в зону идет, то его жизнь зависит от того, что он с собой берет. Поэтому каждую вещь мы проверяем не один и не два раза. Потому у нас репутация.
— Ваша недорогая одежда в зоне быстро из строя выходит.
— Так на то она и недорогая, — ничуть не смутился он. — Тута каждый сам выбирает, что ему нужней: цена или качество. А своей машинкой, Петр Аркадьевич, вы меня заинтересовали. Глянуть бы.
— Приезжайте да глядите. В чем проблема?
— А ежели эта машинка мне понравится, могу ее на продажу в свои магазины взять, — неожиданно предложил он. — В каталоги вставим. — Только сначала мои доверенные люди проверят все от и до, чтобы не оказалось, что мы чем-то несоответствующим торгуем.
— Не для продажи, — сразу ответил я.
То есть, чисто теоретически в будущем можно делать и на продажу, но не раньше, чем решу вопрос с богом. Потому что толпу охотников, рассекающих на снегоходе вблизи конечного пункта по слиянию реликвии, будет очень сложно игнорировать.
Глава 7
Новый год здесь отмечался куда скромнее, чем Рождество. Отчим или, скорее, маменька устроила очередной бал, примерно с середины которого мы с Наташей удрали и поехали кататься на снегоходе, так что приятель отчима мог увидеть механизм в действии. За фейерверками мы наблюдали со стороны. Ни Митя, ни Валерон к нам не присоединились. Валерон вообще на меня как на идиота посмотрел — мол, столько вкусной еды, а ты куда-то упиливаешь. Сам он шнырял между гостями, постоянно выпрашивая вкусняшки и тут же их сжирая. Что касается Мити, то он продолжал воспитывать Мотю, при этом к концу занятий совершенно зверея. Даже его железная невозмутимость при общении с Мотей давала трещину, а в механическом голосе появлялись эмоции. И все же кое-каких результатов ему удалось добиться: Мотя вела себя намного приличнее и научилась читать по слогам.