Княгиня ничуть не успокоилась и напоминала мне сидящего в засаде паука, который только и ждет ошибки противника. Нет, от прямых нападок она отказалась, обнаружив их неэффективность и потеряв часть приятельниц, чьи семьи пострадали от Бодрова. Она решила сделать вид, что ищет примирения и даже прислала мне письмо, в котором уверяла, что сожалеет о разрыве. Оставлять его без ответа было неприлично, поэтому я написал ей, что произошедшее недоразумение — следствие разности воспитания, которое было поставлено мне в укор. И поскольку я воспитан по-другому, то вести себя как Антон Павлович не смогу, потому что для меня такое поведение неприемлемо. Не знаю, что она подумала, но больше мне не писала.
— Можно через подставных лиц. Денег понадобится очень много, Петр Аркадьевич, а продажа идет по бросовым ценам.
— Подставным лицам придется выдерживать сильное давление. Нет уж, мы заработаем по-другому, Георгий Евгеньевич.
— Ваше право, Петр Аркадьевич, — покладисто согласился он. — Признаться, я сам тот еще финансист.
— Как и я. А значит, нам нужен кто-то, кто займется этим вопросом.
— Может, попытаться переманить помощника управляющего от Вороновых?
— А он переманится?
— Попробовать можно. Под клятву его не подводили. Парень молодой, но дельный. А у Вороновых уже управлять нечем. Может, и сам на сторону посматривает. Но это вам с ним надо будет переговорить.
— Через пару недель, не раньше. У меня дела в зоне, которые нужно решить, после чего я вернусь в Святославск и продолжим подбирать людей.
По итогам нашего разговора Маренин решил задержаться в Святославске и отправил скоростной почтой сообщение своим людям, остановившимся в Амшаркино, ближайшем к поместью городке, крошечном и тоже загибающемся. Отделение почты там отсутствовало, тем не менее сообщение обещали доставить не позднее следующего утра. Написал он и о покупке, и о том, что меня нужно будет встретить.
Выехали в новокупленное поместье утром следующего дня. Из конюшни, к радости конюха, забрали обеих верховых лошадей и одну под сани, в которые ее сразу же впрягли. Коляску под нее же загрузили в недовольного Валерона, в котором уже находилась мебель от Черного Солнца. При погрузке обнаружился еще один невскрытый сейф, почему-то завалившийся за кучу шкафов, но я на него время тратить не стал, перенес в кабинет, куда ходу никому не было, и решил вскрыть, когда вернусь. Еще один архив там найдется вряд ли, да и найдется — использовать немедленно необходимости не было. На самом деле ничего особенного там и быть не могло, поскольку по большей части сейфы стояли для отвода глаз на случай залетных воров, а все ценное хранилось в тайниках. В сейфах, если не считать подвальный, нашлись максимум среднего качества артефакты и зелья. И немного денег, чтобы не наводить на ненужные размышленя тех, кто сейф вскроет.
Лошадей перегоняли парочка дружинников, мы же с Наташей выехали за пределы Святославска и пересели на снегоход, после чего скорость передвижения резко выросла. Маршрут был разработан еще в Святославске, ночевку запланировали только одну, подальше от населенных пунктов, в палатке, которая была припасена в багажнике.
С точки зрения Валерона, которого начало тошнить вещами Черного Солнца сразу после загрузки, мы могли бы ехать и побыстрее, но тогда к поместью мы приезжали поздно ночью, а оно нежилое. Своим ходом, в бесплотном состоянии, Валерон добираться не рискнул, поэтому хмуро сидел передо мной и молчал. Его не радовал даже блестящий комбинезончик и развевающиеся на ветру уши. Вкус к еде к нему так и не вернулся после чрезмерного обжорства у Беляевых, и это очень отравляло жизнь не столько Валерону, сколько окружающим.
Это отмечали все, и каждый пытался что-то сделать для помощи несчастной собачке. Николай Степанович массировал ему пузико специальными приемами, которые помогали при несварении моему деду. Павел Валентинович заваривал специальный сбор для магов с энергетическими проблемами, а Прохоров так вообще предложил вызвать какого-нибудь собачьего специалиста, чтобы тот назначил Валерону лечение. Пришлось напомнить, что Валерон не совсем собака, а специалисты по воплощающимся духам, может, и существовали, но вряд ли они назначат лечение, а вот разболтают — почти наверняка.
— Да у него что-то в глубине залегло и не усвоилось, — заявил Прохоров. — В том месте, где у лохматого желудок. Пока не опростается, легче не станет. Может, ему с одной стороны касторки, а с другой — клизму?
На мой взгляд, это скорее походило на издевательство, но Прохоров предлагал на полном серьезе.