— Глянь. — Из воздуха проявился контейнер, запечатанный неизвестной мне руной. — Я по запаху нашел. У Резенского было при себе.
— Точно у него?
— Точно. Это из твари выпало, что его сожрала. Переела, далеко уйти не успела. Там кристалл еще валялся. Я думаю, это как раз то, чем собирались разрушить реликвию, если она вдруг воссоздастся.
— Верховцев говорил про артефакт.
— Внутри может быть что угодно, в том числе и артефакт. Одно точно — вскрывать этот контейнер для проверки не следует, потому что результат будет плачевным. Этак мы провозимся до второго пришествия. Мы собираем, а эти уничтожают. Договор с богом не исполнен, так и будешь болтаться как говно в проруби туда-сюда.
В целом замечание Валерона, если не считать формы, было верным: после активации второй реликвии бог никак не дал о себе знать. Вариант, когда он тихо осматривается, не проявляясь, был бы возможен, если бы не моя печать, которая и не подумала растворяться. А ведь эта божественная скотина уверяла меня, что для ее проявления хватит активации одной реликвии. Или я должен был активировать долго, через боль и страдания? Создается впечатление, что мой бог не на стороне добра. Но и его противника, создающего зону, тоже к добру не отнесешь. Есть ли оно вообще в этом противостоянии?
Больше мы ничего интересного не нашли, хотя Валерон сделал пару кругов с центром в убежище, чтобы проверить, не растащилось ли хоть что-то ценное. Пока мы возвращались, он страдальчески вздыхал и твердил:
— Ни денег, ни кристаллов. Разве можно быть настолько жадными и использовать все сразу на себя? Еще и за имуществом своим не уследили, могли бы отбросить все подальше, чтобы не затоптали… Эх…
Болтал он и в городе, отвлекая меня от выискивания следов. Я был уверен, что если что-то провозили к княжеской резиденции, то по самому короткому маршруту. И моя уверенность подтвердилась: в паре мест я обнаружил следы лыж. Оставалось вопросом, что именно было привезено сюда одним из подручных Резенского или им самим.
Замолчал Валерон только тогда, когда снегоход въехал на площадь с реликвией.
Верховцев уже пришел в себя и пытался вскрыть дверь в родовой особняк, ковыряясь в замке кинжалом.
— Так ты только замок сломаешь, — заметил я. — Давай я.
— Давай, — легко согласился он и отодвинулся. — Кстати, я рядом с домом такую интересную штуку обнаружил. Не знаешь, что это?
Он указал на пульсирующий артефакт, стоящий у самого крыльца. Артефакт был маленьким и пульсировал очень слабо — только этим я могу объяснить то, что не заметил его сам. Еще отвлекающий фактор, Верховцев, свою роль сыграл.
Артефакт точно не сохранился со времени взрыва реликвии, он был новехоньким и полным энергией. Не совсем полным — индикатор показывал зарядку где-то на девять десятых, то есть заряда хватило бы на неделю, не меньше.
— Думаю, это подарок Резенского, привлекающий сюда тварей. Если ты не заметил, на площади их было очень много.
— Я думал, так и должно быть.
— Нет, в Тверзани твари почти равномерно распределялись по городу. Вообще, интересная штуковина. Не возражаешь, если заберу?
На моем плече переступал лапами Валерон, которому точно было что сказать, но стоящий совсем рядом Верховцев располагал к молчанию. Единственно, что Валерон помог отключить артефакт, а значит, он как минимум знал, что это такое.
— Забирай. Я тварей привлекать не хочу.
— Я тоже, но хочу разобраться, как работает, — пояснил я. — Я же артефактор. Мне с профессиональной точки зрения интересно. Еще интересно, как они могли сюда его доставить — это же в город нужно было зайти и выйти.
— Алхимия, скорее всего.
— Какая алхимия?
— Специфическая. Действует только на тех, в ком есть источник Скверны. Костя упоминал. Я же говорил, он всерьез интересовался этим направлением, прикидывал плюсы и минусы. Там очень сильные заклинания и специфическая алхимия. Точно помню, что есть какое-то снадобье, позволяющее чуть ли не гулять в логове твари, а она на тебя внимания обращать не будет. Но там срок действия то ли час, то ли два. И использовать не чаще раза в месяц можно. И все равно отличная возможность. Скверна дает очень много, если грамотно распределять всё. Но и отбирает при неудаче всё. У Кости расписано было до мелочей. Но он так и не решился взять сродство к Скверне. Или оно ему не попалось.
— Где сейчас эти записи?
Он застыл, задумавшись.
— Пока ты не спросил, я даже не подозревал, что не знаю. Из Дугарска все его вещи забрали, но записей там не было. Извини, но эта тема для меня очень болезненна.